Я лежу без сна до пяти или шести утра. Иногда, как сейчас, я заставляю себя вспоминать.
Но я должен думать об этом, разве не так? Я хочу сказать, если и есть какой-то конец воспоминаниям, если я когда-либо приму случившееся, я должен пропускать его через себя снова и снова, пока оно не лишится всех своих красок. Всех красок и острых краев и боли.
Возможно, повторение есть мать приятия.
Но жалость, в конце концов, ничего не значит. Она словно святая вода, которой даже и жажду не утолишь.
Для него воспоминания были дорогой, ведущей лишь в одном направлении – к той летней ночи, когда ему было четырнадцать; когда темный мир стал еще темнее; когда все, что он знал, обернулось фальшью; когда умерла надежда, а его постоянным спутником стал страх перед судьбой; когда он проснулся от неумолкающего крика филина, чей невысказанный вопрос так и остался главным вопросом его жизни.
Прошло три недели с тех пор, как это случилось; три недели — долгое время. Можно считать, что теперь я воспринимаю случившееся как должное.
Можно, только это не так.
Что означает: пока я лежу тут, пытаясь вспоминать, некий таинственный тихий голос внутри меня будет крепнуть, переходя в крик. В оглушительный вопль.
— Да что с тобой, Гордей? Что ты такой унылый? Со свадьбой все расстроилось?
— Какая свадьба?! На ком вы все меня тут жените? На этой вон дамочке, которая все танцует и смеется?
— Что ты? Что с тобой, Гордей?
— Эх, Марко, ты же помнишь, как я страдал до войны, как я мучился. И вот старое опять вернулась. А чем мне отвечают на сегодняшний день? Чем? Хомут одела! Стыд, позор и насмешка! Птичницы ее там, курятницы всякие песенки про меня сочиняют. При районном руководстве, при самом Денисе Степановиче, ишаком обозвала! И все насмешки, хихоньки да хахоньки.
— И ты стерпел, Гордей, ты стерпел?
— А что я могу? Ведь она женщина. И опять же в сердце старое вернулось.
Когда человек смеётся, он же не использует смех, а, наоборот, увеличивает его запасы. Чем больше ты любишь, тем больше любят тебя. Чем больше даёшь, тем больше возвращается тебе. Жизнь доказывает мне эту истину каждый час, каждый день. И продолжает удивлять.
По этой улице они ходили, там сидели в кафе, под той аркой целовались, а тут у нее однажды сломался каблук... И конечно, квартира, где они жили вместе. Ее одежда по-прежнему висела в шкафах. Ее вещи были везде. Ее книги на полках, да и сами полки — ее... Каждая кастрюля и сковородка на кухне скорбно кричали о Кейт. Каждое зеркало тосковало по ее лицу...
У каждого в сердце есть место для незабываемых воспоминаний, незабываемых мест. Стоит только понять, что назад дороги нет, как тебе до умопомрачения захочется обратно.
Cлайд с цитатой