Но жалость, в конце концов, ничего не значит. Она словно святая вода, которой даже и жажду не утолишь.
Я помню, как мы оторвались друг от друга и поняли, что короткие минуты единства, мимолетные секунды тесной, влажной близости лишь сильнее подчеркивали одиночество остального времени.
Но я должен думать об этом, разве не так? Я хочу сказать, если и есть какой-то конец воспоминаниям, если я когда-либо приму случившееся, я должен пропускать его через себя снова и снова, пока оно не лишится всех своих красок. Всех красок и острых краев и боли.
Возможно, повторение есть мать приятия.
Я лежу без сна до пяти или шести утра. Иногда, как сейчас, я заставляю себя вспоминать.
Но я слишком хорошо знала, что жалость не может быть основой, любовных отношений: под ее гнетом они задохнутся и увянут.
Если множество пессимистов одновременно станут излучать отрицательные эмоции, они могут изменить физическую реальность, и, как результат, последуют землетрясения, смерчи, торнадо.
Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.
Cлайд с цитатой