— А как это, быть взрослой?
— Если честно, иногда хоть плачь.
— Вы, я смотрю, Александр Михайлович, всё шутки шутите?
— Шутки шутит Петросян в аншлаге!
— Я думаю, твой кот злится, потому что ты бросил его одного со мной.
— Почему ты так решил?
— Помнишь коричневые туфли, которые ты оставил в спальне?
— Ага, — сказал Тейтум, у которого ёкнуло сердце.
— Короче, он насрал в эти туфли.
— Вот чёрт... ты их выкинул?
— Я их не тронул. Закрыл дверь, чтобы вонь не разносилась. И запах мочи не так чувствуется.
Тейтум сел. Его жизнь разбирали на части.
— Какой ещё запах мочи?
— Твой кот нассал в кровать. А ещё он разодрал одеяло.
— Может, тебе отвезти его в приют, пока я не вернусь домой? — с тяжёлым сердцем предложил Тейтум.
— Ага, я уже пытался. Тейтум, он чуть не выдрал мне глаз. У меня теперь такие руки, будто я сражался с небольшим львом.
— Ну да.
— Честно, Тейтум, этот кот опасен. Я скоро начну спать с заряженным пистолетом под подушкой.
— У тебя нет пистолета.
— Уже есть.
Тейтум пытался держать себя в руках. Орать на деда по телефону — последнее дело.
— Слушай, Веснушке просто надо немножко любви. Приласкай его, дай посидеть на коленях...
— Да я на выстрел не подпущу этого злыдня к своим коленям. Знаешь что там рядом? Очень важная штука.
— Да, я понял мысль, но...
— Мой член, Тейтум. Там рядом мой член, — пояснил Марвин. — И я не собираюсь подпускать его к моему члену.
Зои уселась в кресло для посетителей у стола. Манкузо сидела с другой стороны, развернув кресло боком. Она в глубокой сосредоточенности разглядывала аквариум, стоящий у дальней стены. Шеф Манкузо была эффектной женщиной: гладкая, почти не тронутая возрастом желтовато-коричневая кожа, зачёсанные назад чёрные волосы с серебристо-белыми прядями. Она сидела боком, и родинка на губе смотрела точно на Зои.
Та посмотрела на предмет завороженности шефа. Интерьер аквариума часто менялся, следуя прихотям Манкузо. Сейчас он напоминал густой лес, грозди водорослей окрашивали воду в зелёный и бирюзовый. Туда-сюда лениво проплывали стайки жёлтых, оранжевых и сиреневых рыбок.
– Что-то с рыбками? – спросила Зои.
– Белинда сегодня в депрессии, – пробормотала Манкузо. – Я думаю, она злится, что Тимоти плавает с Ребеккой и Жасмин.
– Ну… может, Тимоти просто надо немного отдохнуть, – предположила Зои.
– Тимоти – мерзавец.
— Не останавливаться и не проливать!
— И не отрыгивать...
— Что? Кто кого перепьёт?
— Побеждает тот, кто останется на ногах.
— Сейчас гномы пойдут купаться с маленькими волосатыми женщинами.
— Я что-то чувствую. Какое-то покалывание в кончиках пальцев. Кажется мне от него плохо.
— А я что сказал? Он не умеет пить! [падает под стол]
— Игра окончена.
– Ба! Да ведь это писательский дом. Знаешь, Бегемот, я очень много хорошего и лестного слышал про этот дом. Обрати внимание, мой друг, на этот дом! Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов.
– Как ананасы в оранжереях, – сказал Бегемот.
— Это открывает двери по периметру, это от хранилища улик, а это от кабинета моего отца.
— Ты же их не украл, да?
— Нет. Я их скопировал, с помощью эмулятора.
— А разве это не хуже кражи?
— Это умнее.
— Я не знаю, стоит ли мне идти туда. Ты же хочешь рассказать Скотту, что Бэрроу мог использовать мой лисий огонь, чтобы запустить силу Ногицунэ внутри Стайлза?
— Да.
— Получается, это я помогла тёмному духу взять контроль над его лучшим другом.
— Да, лучше подожди тут.