— Вы, я смотрю, Александр Михайлович, всё шутки шутите?
— Шутки шутит Петросян в аншлаге!
— Вы, я смотрю, Александр Михайлович, всё шутки шутите?
— Шутки шутит Петросян в аншлаге!
— Николсон, знаешь, чем люди от птиц отличаются?
— Нет. Чем?
— Когда они гадят друг другу на головы, это не является хорошей приметой.
— А скажи-ка нам, Маня, за что бы ты мужику отравы в компот подсыпала?
— Я бы не стала никого травить, у меня характер не такой.
— Ага, да знаю я о твоём мягком характере. Вопрос в другом, за какие заслуги можно ухлопать солидного и ценного для общества холостяка, а?
— Ну, если бы подлец разбивал мне сердце в течение нескольких лет, а потом бы заявил, что он очень виноват и что все эти годы не мог разобраться в своих чувствах, а сейчас я ему не нужна, потому что он нашёл ту единственную, на которой хочет жениться и даже кольца купил...
Было бы грубо, было бы негуманно рубить голову бедному безумцу. Против казни я протестую, но маленькую медицинскую операцию над головой бедняги необходимо произвести немедленно. Медицинская операция не омрачит праздника.
Наш уважаемый доктор, как известно, терапевт, а не хирург. Поэтому в данном случае, чтобы ампутировать больной орган, я советую воспользоваться услугами господина королевского палача.
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
— Идиот. Открой глаза!
А?... Ой!
Я открыл глаза и узрел такую картину: сижу на лавочке, а напротив меня стоит туша, поперёк себя шире, да ещё и с крыльями. И как же это он летает-то?
— Ты кто?
— Я — твоя смерть!
— А по отчеству?
— Ты мне поставил мат? Я с тобой больше не играю, собака! Помолчи, не хочу слушать твоих извинений.