смерть

Тюрем и сумасшедших домов не будет, и правда, как вы изволили выразиться, восторжествует, но ведь сущность вещей не изменится, законы природы останутся всё те же. Люди будут болеть, стариться и умирать так же, как и теперь. Какая бы великолепная заря ни освещала вашу жизнь, всё же в конце концов вас заколотят в гроб и бросят в яму.

Я пожелал бы ему счастливой жизни… Но теперь могу пожелать лишь достойной смерти.

Если врач скажет, что мне осталось жить пять минут, я не буду рвать на себе волосы. Просто я стану печатать на машинке немного быстрее.

— Ой, есть, госпожа! Но и ты меня пойми — страшно помирать во цвете лет-то!

— Какое «во цвете»?! Да тебя на том свете давным-давно все черти обыскались!

— Так и пущай дальше ищут!

— Уйду из этого мира, каким пришел: грязным, кричащим, оторванным от любимой женщины!

— Быстро и глупо. Так умру я.

Я не очень верю во влияние какой-либо системы, — продолжал доктор. — В нас всех с самого рождения заложены зачатки грядущей смерти, и рано или поздно она всё равно наступит; наши усилия отдалить ее часто только ускоряют её наступление. Лучше всего не думать о ней и ждать её, забыв, что она придет.

По-моему, единственный приемлемый способ жить – это представлять себя в совершенно другой реальности. Я часто думаю, как люди восприняли бы мою смерть.

«Никогда» — это слово принадлежит мёртвым. У живых есть слово — «ждать».

– Нет, я не понимаю, – с напускным возмущением воскликнула Илона. – Почему нет такого способа самоубийства: лечь в ванну с лепестками роз, выпить стакан клубничного сока, съесть плитку шоколада и умереть от блаженства?!