Твоим недобрым ангелом, любовь,
бываю я по временам. Упрямо
сверкает обоюдоострый меч
немилосердных слов. Я знаю, знаю:
его тяжелый блеск так хорошо
и так давно, любовь, тебе знаком.
Ненастные дни гнева и часы
раскаянья, когда, очнувшись,
я за тебя цепляюсь в ливне слёз,
исторгнутых нелепым сладострастьем
неправоты. О, бедная любовь!
Радости, за которыми никогда не следует раскаянья, — радости детства и материнской любви.
Вдруг у разбойника лютого
Совесть господь пробудил.
Сон отлетел; опротивели
Пьянство, убийство, грабеж.
Тени убитых являются,
Целая рать — не сочтешь!
Совесть злодея осилила:
Шайку свою распустил.
Роздал на церкви имущество,
Нож под ракитой зарыл.
Некто сказал:
— Признание заблудшего в своем безрассудстве равносильно мольбе о прощении, и она должна быть услышана. Его оправдание — в его раскаянии.
Бездна моего раскаяния так глубока, так глубока, что и описать невозможно. Блуждал, можно сказать, в глухих потёмках безнравственности.
Некая девица покаялась на исповеди: «Святой отец, я очень уважала одного молодого человека». «Уважала? Сколько раз?» — спросил духовник.
Cлайд с цитатой