Некая девица покаялась на исповеди: «Святой отец, я очень уважала одного молодого человека». «Уважала? Сколько раз?» — спросил духовник.
Обстоятельства, ставшие причиной первых моих горестей, послужили мне броней против всех остальных.
Некая девица покаялась на исповеди: «Святой отец, я очень уважала одного молодого человека». «Уважала? Сколько раз?» — спросил духовник.
Обстоятельства, ставшие причиной первых моих горестей, послужили мне броней против всех остальных.
Для истинно порядочных людей, у которых есть какие-то правила, все заповеди Господни кратко изложены в надписи над входом в Телемскую обитель: «Делай что хочешь».
Г-жа де К* сказала господину Б*: «Я люблю вас за...» «Ах, сударыня, — пылко прервал он её, — если вы знаете за что, я пропал.»
Без сомнения, я виноват, и хоть и смотрю уже давным-давно на свой поступок, по отдаленности лет и по изменению в натуре, как на чужой, но тем не менее продолжаю жалеть.
— В молодости человек себя не знает. Думаешь, что все временно, и что все пройдет. Не смотришь в зеркало. Сердце загрязняется.
А потом у тебя появляется ребенок. И ты начинаешь понимать, когда смотришь на него. Как через порог. Я заглянул и мне не понравилось, то что я увидел.
Я знал, что причинил зло. Но этим не заканчивается. Это не заканчивается с умершим. После него остаются его родные.
— Рано или поздно придется отвечать за зло причиненное невинному.
— Нет мне места в обеих мирах, не так ли?
— Не спрашивай меня, спроси у жертв.
Раскаяние — это сложный процесс, требующий работы и разума, и души. Он включает в себя сожаление, признание своей неправоты, просьбу о прощении, искупление. Верующий дополняет его ещё и церковным покаянием.
Старейшины говорят, что самая страшная тюрьма — та, которую мы строим себе сами. Возможно, не что иное, как одиночество. Еще говорят, что Отец наш небесный никогда не устанет нас искать. Многие не хотят или не могут услышать его зов, пока не дойдут до грани.
А какая разница, если бы он и знал, что Дэн — его сын? Можно ли было любить мальчика сильней, чем он любил? И разве, знай он, что это его сын, он поступал бы иначе? Да! — кричало его сердце. Нет, — насмехался рассудок.