падение

Мне стало казаться, что я мог бы упасть с земли в голубое бескрайнее небо. Я утонул бы в нем, словно в море, барахтаясь руками и ногами, хватая ртом воздух и набирая полные лёгкие кристальных облаков. У них вкус мятных капель, представлял себе я, и они тотчас превратят все мои внутренности в лёд.

Полная луна восходит, а звёзды падают. Ты возносишься на вершину, лишь чтобы упасть.

Может, подниматься к Богу и долго. А падение — это всегда быстро. Один ослепительный миг.

Ты не видел, как падают люди, а, разбившись, летят к небесам...

Когда падаешь в пропасть, поздно думать о том, был ли более безопасный способ подняться на гору.

Тот, кто стремится к высочайшим вершинам, должен быть готов к тому, что есть опасность соскользнуть и сорваться вниз.

Некоторые полагают, что бельё может быть белым, но я считаю это недопустимой вольностью. Вначале начинают сморкаться в бумажные салфетки, потом не бреют волосы под мышками, заканчивают белым бельём под чёрное платье — и вот, полюбуйтесь, рушатся государства, падают нравы, сирот отдают на воспитание содомитам, а в церквах устраивают выставки.

Не бойся падать: не опустишься — не сможешь подняться.

— А ты, я вижу, не смеешься?

— Нет.

— Да ты посмотри, посмотри на экран! Разве не забавно? Видишь, как он полетел? Смотри, как он плюхнулся! Разве не смешно?

— Нет.

— Над упавшими смеются с тех пор, как стоит свет! А ты что же?

— Да ведь он ударился, ему больно!

— Весь принцип смешного как раз и состоит в падении, а ты от этого плачешь.

— А! О... (ужасается)

— Об этом говорил даже Чаплин. Лежит банановая кожура, подходит человек — и трах, он упал, поскользнувшись на кожуре. В зале смех. Это же как дважды два, а ты не смеешься.

— Нет.

— Ну, я тебе не нравлюсь, тебе не нравятся комические трюки, но ведь что-то тебе должно нравиться?

— (плача) Нееет!

— Спокойной ночи, это ужасно!

— Ужасно! (продолжает плакать)