осень

Золотисто-иконостасные

дни такие, что на колени

опускаешься, видя красные

капсулы шиповника в светотени.

Нет, моя Россия не для запойного

дурака на селе ли, в городе,

но для верного, беспокойного

сердца, что горячо и в холоде.

Как после этого не молвить,

Что тихой осени рука

Так нежно гладит паука,

Желая тайный долг исполнить,

Как после этого не вянуть

Цветам и маленькой траве,

Когда в невольной синеве

Так облака готовы кануть.

Как после этого не стынуть

Слезами смоченным устам,

Когда колеблешься ты сам,

Пугаясь смерти жребий вынуть.

Качался клён, и выстрелом ума

Казалась нам вселенная сама.

Когда осень стоит напротив лета и холодно усмехается, зима потихоньку выкапывает за ее спиной яму, чтобы там похоронить.

Неужели сентябрь? Неужели начнется опять

Эта острая грусть, и дожди, и на улице слякоть…

Вечера без огня... Ведь нельзя постоянно читать.

Неужели опять, чуть стемнело,

Ничком на кровать —

Чтобы больше не думать, не слышать

И вдруг не заплакать.

Во всём, видать, погода виновата -

февраль в обнимку с ноябрём:

хотелось встать с пикетом у Сената

и обозвать кого-нибудь ворьём.

Я считаю, в ноябре каждый порядочный человек должен от трех до десяти дней проваляться в депрессии. Если вы почему-либо не валяетесь, как алюминиевая ложка, это говорит о недостаточно тонкой душевной организации.

Для умерщвления плоти хорош также ноябрь с мокрым, ежеминутно меняющим направление снеговым ветром.

Осыпаются алые клёны,

полыхают вдали небеса,

солнцем розовым залиты склоны -

это я открываю глаза.

Где и с кем, и когда это было,

только это не я сочинил:

ты меня никогда не любила,

это я тебя очень любил.

Парк осенний стоит одиноко,

и к разлуке и к смерти готов.

Это что-то задолго до Блока,

это мог сочинить Огарёв.

Это в той допотопной манере,

когда люди сгорали дотла.

Что написано, по крайней мере

в первых строчках, припомни без зла.

Не гляди на меня виновато,

я сейчас докурю и усну -

полусгнившую изгородь ада

по-мальчишески перемахну.

Солнце и ветер и впрямь вдохновляют. Но дождь берет верх. Разве кто-то мечтает танцевать в пыли? Или целоваться на солнцепеке?