Жизнь с Луи (Life with Louie)

— Немедленно спускайся с лестницы с поднятыми руками!

— Как я, по-вашему, это сделаю?

— Если это очередной надоедливый комивояжор, я...

— И что ты сделаешь, Энди?

— ... любезно приглашу его в дом на десерт.

— Пап, Джинни Харпер переезжает!

— Кто?

— Джинни уезжает в Детройт!

— Что ж, это большой штат, там делают много машин. А, зачем туда переезжать?

— У отца новая работа!

— Ых!

[И, вдруг, у папы загорелись глаза. Наконец-то, сейчас, он даст мне совет, прямо как по телику.]

— Луи, вот что надо сделать, мой мальчик. Послушай меня, узнай, отдал ли уже старик Харпер, кому-нибудь своё место для парковки, моё-то далеко. Если бы я смог занять его место, мне бы не пришлось по утрам далеко топать, я ведь всю войну прошагал... Я не жалуюсь, просто хочется поспать утром хотя бы десять минуток.

— Коня, коня, полцарства за коня...

— Коня? Зачем ему конь, взял бы лучше танк!

— Я точно знаю, что тебе нужно.

— Куча пончиков?

— Нет. Бабушкин пирог!

— А как же его есть? Он каменный.

— Есть его нельзя, помрёшь. Подними его.

— А это что?

— Я называю это «потогонка Андерсена». В момент приведёт в форму. Тут тебе и штанга, тут тебе и тренажёр, а это — для работы над бицепсами. И раз уж нам обоим так нравится открывать холодильник, пусть уж от этого будет какая-нибудь польза. Ну, Луи, подними жрачку!

— Десерт!

— Я пока подниму что полегче: йогурт и чернослив!

— Легковес!

— Сколько вон та [елка] стоит? Без веток, паршивенькая.

— Эта стоит 35 долларов.

— Что? И вы сами ее украсите? Я дам за нее 3 бакса!

— О боже! Лучше быть сиротой!

— Пап, мне нужно выйти.

— Терпи! На войне мне приходилось терпеть по четверо суток...

Что, с ума все сошли?... Им делать больше нечего?... У них что, нету телевизора или больных родственников, которым нужен уход?

— Но, возможно, будущий хозяин собаки не любит шоколад.

— Он же слепой, мам, а не чокнутый.