Ольга Громыко

Мало ли у кого какие недостатки, друзей-то мы выбираем за достоинства, а их обычно намного больше.

— Где ты таких умных слов нахватался?

— В школе, конечно! В нашем-то доме их отродясь не водилось!

… только из покоя вышли – грянул гром, распалась крыша, раскрылся потолок, влетел в терем сокол сизокрылый, ударился об пол и сделался добрым молодцем. Шатается молодец, как с перепою, изъясняется хулительно, а посреди лба высокого синяк растет-вызревает.

– Кощей, так-тебя-растак, у тебя же раньше здесь ковёр шамаханский лежал!

– Вы партнеры?

– Да, – наивно подтвердил навигатор.

– Нет, – возмутился пилот, – еще чего! Просто напарники.

«А это разве не синонимы?» – удивленно сдвинул брови киборг. Друг показал ему крайне отрицательный кулак.

— Не хнычь, сестренка. — Брат покровительственно похлопал меня по плечу, оставив на роскошном наряде отпечатки перемазанных шоколадом пальцев. — Завтра, как только откроют ворота, я пойду в город и найду нам толкового мага.

— А если не найдешь?

— Ринка, ты пифия или баньши? — рассердился Дар. — Лучше бы напророчила чего полезного. Вроде: «... вижу... ВИЖУ!.. дорога... лужа... дохлая кошка... третий поворот от кузницы, желтый дом с двумя трубами, условный стук: три длинных, два коротких, пароль «принимаете ли вы в починку мельничные жернова?», отзыв «король умер, да здравствует его призрак!».

Душа Лёна – как могила, рассчитана на него одного.

— Поэтому ты и захотела стать магичкой, да? И кем же? Травницей или Пифией?

— Нет! Настоящей магичкой! Чтобы жуть как волшебствовать и чтобы все меня боялись!

— Некроманткой, что ли?

Большинство родителей почему-то уверены, что «для начала» подойдет что-то мелкое и скоротечное – вроде хомячков, рыбок и крысок. В таких случаях я всегда вспоминаю зловещую шуточку: «Чтобы привить мне любовь к природе, родители купили золотую рыбку. Двадцать рыбок спустя я понял только одно: все, кого я люблю, умирают».

Такое ощущение, что, если я, сломавшись, тихо и благопристойно повешусь в конюшне, все только вздохнут с облегчением: «Отмучилась, бедняжка!»