… только из покоя вышли – грянул гром, распалась крыша, раскрылся потолок, влетел в терем сокол сизокрылый, ударился об пол и сделался добрым молодцем. Шатается молодец, как с перепою, изъясняется хулительно, а посреди лба высокого синяк растет-вызревает.
– Кощей, так-тебя-растак, у тебя же раньше здесь ковёр шамаханский лежал!
– Вы партнеры?
– Да, – наивно подтвердил навигатор.
– Нет, – возмутился пилот, – еще чего! Просто напарники.
«А это разве не синонимы?» – удивленно сдвинул брови киборг. Друг показал ему крайне отрицательный кулак.
— Не хнычь, сестренка. — Брат покровительственно похлопал меня по плечу, оставив на роскошном наряде отпечатки перемазанных шоколадом пальцев. — Завтра, как только откроют ворота, я пойду в город и найду нам толкового мага.
— А если не найдешь?
— Ринка, ты пифия или баньши? — рассердился Дар. — Лучше бы напророчила чего полезного. Вроде: «... вижу... ВИЖУ!.. дорога... лужа... дохлая кошка... третий поворот от кузницы, желтый дом с двумя трубами, условный стук: три длинных, два коротких, пароль «принимаете ли вы в починку мельничные жернова?», отзыв «король умер, да здравствует его призрак!».
— Поэтому ты и захотела стать магичкой, да? И кем же? Травницей или Пифией?
— Нет! Настоящей магичкой! Чтобы жуть как волшебствовать и чтобы все меня боялись!
— Некроманткой, что ли?
Селянская классификация нежити несколько отличалась от общепринятой магической, включая всего три вида: «вупыр», «вомпэр» и «щось такэ зубасто».
Парень не то чтобы был трусоват — скорее предпочитал не ходить туда, где, возможно, придётся струсить.
... мамашины формы превосходили самые смелые мужские мечты, приближаясь к области кошмаров
Cлайд с цитатой