Генри Лайон Олди

Благодарю, суровый рок,

За мудрость тайного урока,

За то, что каждая дорога

Рекой впадает в мой порог.

Какие простые истины узнаем мы иногда, и до чего же трудно привыкать к жизни, в которой есть место вот таким простым истинам!

Старик в частных беседах обожал повторять раз за разом: «Что внутри, то и снаружи!» И уточнял: «Наше восприятие реальности всегда соответствует нашим представлениям о реальности.» Тогда мне виделось это откровением. Позже – спорной гипотезой. Ещё позже – шуткой старого оригинала. Чем мне видится это сейчас? – приговором.

Глупое сердце вовремя спохватилось, протолкнув в сосуды свежую порцию крови. В висках заныло, предвещая мигрень. Отгораживайся от прошлого, запирай его на сто замков, прячь в самом дальнем чулане памяти – ночью, темной, как обида, прошлое выбирается наружу, находит тебя, садится у изголовья…

Намоленность — в первую очередь мольба об изменении реальности. Иначе незачем падать к стопам кумира, взывая, сетуя или благодаря. Дай денег! — у меня денег нет, а я хочу, чтоб были. Верни здоровье! — раньше я был крепче дуба, а стал чахлой былинкой, и мне это не по душе. Порази моего врага! — сам я не в силах, и ненависть ищет выхода... Измени мир вокруг меня, по моему хотению, по твоему велению...

Иная реальность клубилась вокруг намоленного идола.

— Скаль зубы, волчонок! Врагов это бесит.

— А друзей? Друзей, дедушка?

— Друзей? Друзей радует.

— Тогда почему ты не говоришь мне об этом?

— О чём?

— О друзьях. О том, что моя улыбка их радует. Всё о врагах и врагах…

— О друзьях, парень, ты должен всё узнать сам. Тут я тебе не подмога.

Люби кого хочешь... Но не спеши любить. Мир, в котором мы живем, плохо относится к торопыгам.

Магии ему, сукину сыночку, захотелось! Это люди, понял? Лю-ди! Дураки, конечно… Убивать их за дурость? Портить? Глазить?! Они ведь за детей переживают. У этого, с топором, дочка пропала! Эх ты… магия-шмагия…