Прощай, Шиничи... Здесь наши пути и разойдутся... Рад был знакомству, потому что не съел тогда твой мозг. Захвати я тогда твое тело, не познал бы все прелести дружбы. Засыхать начинаю... Спать хочется... И все остальные чувства затмило одно Одиночество. Вот ты какая... Смерть.
— Существо, которое я увидел на дороге, было мертво. Грусть. Почему она сдавила грудь?
— Потому что вам, человечишки, столько времени отпущено. Знаешь, в этом-то ваш главный плюс. Вы успеваете поделиться тем, что копится на душе. Разве не прелестно? Что ж, хватит слёзы лить, сам держи свою девушку.
Никто не узнал. Паразиты остались тайной. И хотя в интернете до сих пор не утихают споры, публично об их существовании никто не говорил. Минуло время с той операции. Паразиты затаились, пропали. И не только в нашем городе — по всему миру они словно сквозь землю провалились. С чего вдруг? С одной стороны, наверное, усвоили свой урок, с другой — может, научились подражать людям так, что в толпе их теперь не отличить. Подобно Тамуре Рейко перестали пожирать людей. И сами не заметили, как стали намного человечнее.
Когда душа твоя
устанет быть душой,
Став безразличной
к горести чужой,
И майский лес
с его теплом и сыростью
Уже не поразит
своей неповторимостью.
Когда к тому ж
тебя покинет юмор,
А стыд и гордость
стерпят чью-то ложь, —
То это означает,
что ты умер…
Хотя ты будешь думать,
что живешь.
Солнце бьёт из всех расщелин,
Прерывая грустный рассказ
О том, что в середине недели
Вдруг приходит тоска.
Распускаешь невольно нюни,
Настроение нечем крыть,
Очень понятны строчки Бунина,
Что в этом случае нужно пить.
Но насчёт водки, поймите,
Я совершеннейший нелюбитель.
Ещё, как на горе, весенние месяцы,
В крови обязательное брожение.
А что если взять и... повеситься,
Так, под настроение.
Или, вспомнив девчонку в столице,
Весёлые искры глаз
Согласно весне и апрелю влюбиться
В неё второй раз?
Плохо одному в зимнюю стужу,
До омерзения скучно в расплавленный зной,
Но, оказалось, гораздо хуже
Бывает тоска весной.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.
Висит на стенке у меня на гвоздике, как встарь,
Напоминая детства дни, бумажный календарь.
Страниц оторванных листки не вклеить в жизнь назад…
Так много черных чисел в них, так мало красных дат.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.
Cлайд с цитатой