Ten thousand promises, ten thousand ways to lose.
And I
Take back all the things I said
To make you fell like that.
Ten thousand promises, ten thousand ways to lose.
... какая-то часть тебя уходит с тем, кого ты потерял, ведь дружба — это как любовь. Лучше ни к кому не привязываться, слишком это рискованно.
— Выглядишь уставшим.
— А ты как и всегда очень красивая. Болит что-то?
— Уверена, что не настолько, как у тебя...
— Что это значит?
— Ты весь подавлен, тебе больно видеть меня такой. Винишь себя... Не вини, Явуз!
— Ты рассержена?
— На тебя? Да, очень рассержена... Знаешь, что я думаю? Лучше бы ещё больше времени проводили вместе... Гуляли бы по улицам города... Ходили бы на концерты, в кино... Ещё больше ругались бы...
— Не говори так, Бахар, ещё будем ругаться, обещаю!
— Больше не сможем, потому что меня не будет...
— Ты хочешь поругаться?
— Нет, сейчас нет сил. Но мы оба знаем, ты в последний раз видишь меня... Я хочу, чтобы ты знал это, хорошо, что я узнала тебя. Хорошо, что ты вошёл в мою жизнь. Хорошо, что я стала твоей женой... Я благодарна тебе за каждую секунду...
— Это говорит женщина, из которой вытащили две пули?
— Это говорит влюбленная в тебе женщина, которая вот-вот умрет...
— Если ещё раз скажешь про смерть, я уйду, Бахар.
— Не уходи... К тому же, когда ты ради флага умираешь это хорошо, а когда я будучи влюблённой умираю, это плохо?
— Не знаю.
— Нет, нет и всё. Это очень прекрасно.
— Я ненавижу себя за то, что заставил тебя пережить это всё...
— А вот сейчас ты расстраиваешь меня. Это был мой выбор.
— Ты могла с первого же дня развернуться и уйти.
— Но тогда я бы сожалев, умерла бы несчастной...
— А сейчас?
— Сейчас я очень счастлива. Явуз, дай мне слово. Ты не закроешь своё сердце для любви. Ты не сделаешь себе этого.
— Хорошо, замолчи, всё...
— И меня никогда не забудешь.
— Бахар, прошу... Ты мне нужен.
— Ты знаешь, какие цветы я люблю...
— Ромашки были?
— Бессовестный!
— Как ты можешь оставить меня? Неужели для тебя нет ничего важнее мести?
— Это все, что у меня есть, Мишель. Больше во мне ничего нет, поэтому я такой...
— Брэндон, у тебя была я! Как бы тяжело ни было, я была с тобой.
— Я потерял тебя ещё тогда, когда оставил вас... Я потерял тебя тогда, когда отпустил после той ночи... Тогда, когда рассказал всем о нас и повёл себя, как полный эгоист.
Ты бы не простила меня, даже если бы хотела.
И вместе с рассветом повседневность, которой мы жили, исчезнет. Поэтому я выжгу все воспоминания своей памяти о нашей жизни... О тебе и о нас... Когда наступит рассвет, я продолжу дышать как раньше, будто ничего не случилось. Я не буду плакать... почему же... у меня текут слезы?
... И когда эти люди в тихом морозном воздухе пели псалмы, это производило впечатление. Когда они замолкали, и перед тем, как снова начинали движение, каждый раз наступала краткая тишина, и все слышали отдаленный шум моря. В итоге мистер Оджерс обнаружил, что ему придется совершить отпевание перед лицом более трех с половиной сотен человек, заполнивших церковь и стоявших во дворике.
Именно эта неожиданная дань памяти надломила Росса. Всё остальное он перенес. Не будучи религиозным человеком, Росс не обладал внутренними силами, чтобы пережить потерю ребенка, кроме собственной уязвленной силы воли. Внутренне он восстал против провидения и сложившихся обстоятельств, но крайняя жестокость нанесенного удара наложила отпечаток на его характер, сделав его еще более жестким и упрямым.
То, что Демельза, вероятно, выживет сейчас не вызывало у него прилива благодарности. Потеря слишком ошеломила и потрясла. Когда мать ребенком брала его в церковь, он повторял псалом, в котором говорилось:
«Если вы сегодня услышите голос Божий, не упрямьтесь». Но когда умерла мать, даже когда он плакал, что-то восставало внутри, чтобы оградить его от собственной же слабости, нежности и хрупкости. Он подумал: «Ладно, я потерял её и остался один. Так тому и быть». Сегодня он вел себя то как ребенок, то как человек зрелый.
Но это странное молчаливое свидетельство уважения и любви, выказанное всеми этими простыми работягами и полуголодными соседями, на время оторвавшимися от полей, ферм, шахт, каким-то образом пробило его защиту.
— Я не готова умереть.
— Будешь готова, когда увидишь, что они сделали с твоим милым возлюбленным. В ожившем кошмаре... сбывались все сны. Ты искала способ сохранить власть над собой, искала способ пережить это. Когда ты была влюблена, ты оставила его, плачущего, чтобы заглушить яростные голоса и изгнать свои страхи. Но потом из тьмы явились они, через бурные тёмные моря, и опустошили эти берега. Ты всё ещё слышишь его крики? Теперь, когда ты дома... он так далеко, они забрали его душу. Те боги, которым ты не можешь молиться. Они могут разрушить тебя, но ты не нарушишь обещание, и даже его смерть не разлучит вас. Через тьму вокруг ты найдёшь его. В твоём мече ещё бьется сердце. Ты сражалась за любовь, боролась за свою мечту, тьма разрушала тебя изнутри... теперь тебе никак не победить... Голова его, отделённая от тела — вместилище его души. Поэтому ты должна нести её с собой, чтобы вернуть его домой.