Чарует вечер вечный странник,
Закат алеет вдалеке.
Он тёмной ночи вестник верный,
Он стражник луной тишине.
Пленяет сумрак чёрно-синий,
Холодных звёзд горят цветки.
Минуты тают и всё ярче
Чужих галактик маяки...
Чарует вечер вечный странник,
Закат алеет вдалеке.
Он тёмной ночи вестник верный,
Он стражник луной тишине.
Пленяет сумрак чёрно-синий,
Холодных звёзд горят цветки.
Минуты тают и всё ярче
Чужих галактик маяки...
А счастье просто любит тишину,
Простые мелочи без пафоса и флирта,
Встречать вдвоём в одном окне весну,
И видеть, как играет в ней палитра.
Две чашки кофе, но возможно чай,
С жасмином, мятой, липой и корицей,
И тихое с порога: «Не скучай...» ,
«Я постараюсь скоро возвратиться!»
Искать на небе первую звезду,
И говорить друг с другом о насущном,
Ведь счастье просто любит тишину
И счастье хочет быть кому-то нужным...
Из кельи была прекрасно видна середина октября и в ней тишина длиной в час ходьбы и шириной в два.
Ты видишь? Тоска нелечимая стоит у меня за спиной. Уедем в деревню, любимая, уедем дышать тишиной.
Сердце, наивное, слушай:
Тайну свою сбереги.
Видишь, как тих и спокоен
Берег угрюмой реки.
Здесь же все говорит. Все трещит и воет, вздыхает и кричит. Не проходит и секунды, чтобы не раздался какой-нибудь стук, шум, лай. Каждое дерево — громкоговоритель, каждый дом — усилитель этих звуков. А в моих холмах есть тайна — это безмолвие. Я знаю, ты мне говорила, что боишься абсолютной тишины. Но это не пустота, как ты думаешь. Нет, она давит и угнетает, ибо не слышится ни пения птиц, ни звука шагов, ни музыки, ни слов, ничто не отвлекает нас от самих себя. Ты права, тишина страшна, потому что в тишине невозможно лгать.
Сердце, наивное, слушай:
Тайну свою сбереги.
Видишь, как тих и спокоен
Берег угрюмой реки.
Нам этой тишины — на все века, и я молчал, и ты со мной молчала, но простиралась божия рука как будто бы сквозь нас — багряно-алым.
Тишина, которая возникает во мне, в тебе, в нас, когда не слышишь шума, сидишь, думаешь, погружаешься в себя — это внутренняя тишина, она не связана с шумом на улице, она в самом себе. Только очень редкие, очень развитые люди способны организовать такую свою тишину. Но для этого тоже надо сначала научиться слышать, видеть тишину, чувствовать.