Когда я думаю о смелости, я думаю о Трусливом Льве из «Волшебника страны Оз». Он всегда убегал от опасности. Он часто плакал и трясся от страха. Но он разделял свои истинные чувства с теми, кого любил, даже если не мог гордиться тем, что чувствовал.
... Таким образом можно понять, где кончаешься ты сам и начинаются всякие мысли в твоей голове. Вы наделили их способностью оставаться позади роскошного убранства вашего сознания и видеть огромную разницу между собакой которая вот-вот загрызет вас в ваших мыслях и реальной собакой, которая намерена вас загрызть. Звучит так, будто это пустяковое дело, но многим так и не понять эту разницу. И в итоге они проживают всю жизнь по принципу «бей или беги».
Отец мой не знает страха, и я тоже бояться не стану; или по крайней мере бояться стану, но страха не выкажу.
Я не робкого десятка. Однако не считаться с угрожающей тебе опасностью — это скорее глупость, чем храбрость.
Когда я впервые ступил на сцену, я очень сомневался. Я сомневался, когда снимался в своих первых фильмах. Но всегда надо идти вперед, проявляя смелость, которая не исключает сомнения.
... настоящая смелость проявляется только тогда, когда тебе страшно, но ты продолжаешь действовать.
Храбрость — это мужество, вдохновленное духовностью. Упорство же, с которым большевики защищались в своих дотах в Севастополе, сродни некоему животному инстинкту, и было бы глубокой ошибкой считать его результатом большевистских убеждений или воспитания. Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся.
— Так твой папа победил врагов и спас Метро.
— Папа был храбрый?
— Он был самый храбрый. Потому что не боялся неизвестного.
Cлайд с цитатой