У горшка с петуньей промелькнула только одна мысль «Ну вот — опять!»
И если бы мы знали, почему именно эта мысль посетила горшок с петуньей, мы бы поняли секрет мироздания.
У горшка с петуньей промелькнула только одна мысль «Ну вот — опять!»
И если бы мы знали, почему именно эта мысль посетила горшок с петуньей, мы бы поняли секрет мироздания.
Если вы сейчас расстроены и подавлены, в этом нет ничего особенного. Подавленность — знак того, что вы хотите от жизни большего, чем имеете сейчас. И это хорошо. Очень часто жизненные трудности подсказывают нам, какими мы должны быть на самом деле.
– Я считаю Сент-Мэри-Мид, – многозначительно отчеканил он, – лужей со стоячей водой.
Он взглянул на всех вызывающе, ожидая возражений, но никто не возмутился; мне кажется, это его разочаровало.
– Сравнение не очень удачное, милый Рэймонд, – живо отозвалась мисс Марпл. – Мне кажется, если посмотреть в микроскоп на каплю воды из стоячей лужи, жизнь там, наоборот, так и кипит.
– Конечно, там кишит всякая мелочь, – сказал литератор.
– Но ведь это тоже жизнь, в принципе мало отличающаяся от всякой другой, – сказала мисс Марпл.
– Вы равняете себя с инфузорией из стоячей лужи, тетя Джейн?
– Мой милый, это же основная мысль твоего последнего романа, я запомнила.
Остроумные молодые люди обычно не любят, когда их собственные изречения обращают против них.
— Всё же хорошо, правда?
— Конечно! Всё отлично.
— Отлично-то отлично! А вот хорошо ли?
Каждый, кто стремится подняться над повседневным мельтешением, делает это не только в надежде расширить или углубить свой жизненный опыт, но и просто начать жить.
Жизнь — штука опасная. И жестокая. Ей наплевать на то, что ты главный герой и что у любой истории должен быть счастливый конец.