День Господень так придёт, как тать ночью.
День возмездия близок, а мы позабыли о страхе,
День возмездия близок, о нем возвестит нам Исрафил,
В муках судного дня, пред Аллахом мы ужас познаем,
День возмездия близок, так зачем мы о нем забываем?!
День Господень так придёт, как тать ночью.
День возмездия близок, а мы позабыли о страхе,
День возмездия близок, о нем возвестит нам Исрафил,
В муках судного дня, пред Аллахом мы ужас познаем,
День возмездия близок, так зачем мы о нем забываем?!
Меня все время тянет покончить с собой. Я хочу умереть. Прямо сейчас. Но конец наступит только через два года, так что надо терпеть. Желаю своими глазами увидеть, что будет перед финалом.
Самое тупое, Хрюндель, что можно сделать, когда придет конец света, — это быть трезвым.
— Это глобальное потепление. В Африке растают все айсберги, и нас затопит.
— Дорогая! В Африке нет айсбергов! Они в Арктике!
— Конечно, в Арктике... Хотя Африке от этого только хуже.
– Какой скучный мир… – отодвинув угасший кальян, прошелестел белолицый. – Я пребываю в нем всего-то два дня, но мне уже хочется забраться обратно под землю. В чем смысл ваших искусственных радостей? Вы кислы, как похлебка из дикого щавеля. Да, мы не знали, что такое самоездные колесницы, черные сундуки с движущейся картинкой, и не употребляли палочек, испускающих дым. Но наша жизнь была весела и разнообразна. Вы же заменили сладость женского тела надувными рабынями. Сделали пиво безалкогольным. Удаляете волосы на теле – наш признак храбрости. Я счастлив, что ваш мир гибнет. Он слишком фальшив, чтобы существовать.
Конец света наступит не от бомбы, а от обиженного подростка. Он взломает коды энергосистемы, откроет дамбы, затопит города, изменит давление в газо — и нефтепроводах и всё взорвёт... Люди разных взглядов могут жить вместе. Но не все живут в ХХI веке, кто-то живёт в VIII, но с современным оружием. Это кошмарная проблема, которая не рассматривается в Женевских конвенциях.