Единственным убежищем был чердак — только там я, прячась ото всех, ощущала себя в безопасности. Туда доносились звуки улицы, звон посуды из кухни, голоса родных — я была как бы и со всеми, но в то же время находилась за спасительной чертой, в укрытии.
Я живу в своем детстве, располагаюсь в нем поудобнее, как на кушетке у психоаналитика.
В детстве мы все словно ходим по воде, по обманчиво гладкой и плотной поверхности озера, и нам знакомо то странное чувство, что в любую секунду можно вспороть эту гладь и уйти в глубину, затаиться там и исчезнуть для всех так, словно тебя никогда и не было.
Со временем я сумела иначе взглянуть на собственное тело и превратить свои, как мне казалось, недостатки в достоинства. Я долговязая, плоская и худая, как мальчишка-подросток? Прекрасно! Значит, надо подчеркивать рост и худобу эффектной одеждой. Следует почаще повторять: «Я особенная, таких больше нет!»
Нет, — подумала я, — такой мужчина меня не устраивает — слишком занят, слишком красив, слишком востребован. Нас ничто не может связать.
Маленький, я никогда нигде не забывал свои игрушки, не разбирал розетку, не засыпал в обнимку с родителями, когда пугают ночные призраки. Я не видел шумных дней рождения, когда мама разрезает большой-большой торт, взрослые шумно говорят о своем, пока маленькие и оттого ещё более шумные ползают на четвереньках под столом, играя в прятки. У меня не было любимой сказки перед сном, любимой книжки, любимого папы. Всё как-то мимо. Но и никакого чувства ущербности не было, только сожаление. Всё сам купил себе. Поздно, но купил. Даже машинки, так похожие на настоящие. И настоящую машину тоже. Ничего никому не доказывая.
У меня такое чувство, будто я оставила детство где-то далеко-далеко, в другом городе, но оно не кончилось, оно там продолжается, но уже без меня.
Cлайд с цитатой