Уже меня не удивишь бедой,
Уже меня не утолишь водой,
Уже из радости не вычтешь боль,
Как из морской воды морскую соль...
Врастаю в землю всей своей тоской
И обретаю, наконец, покой.
... любовь всегда сопровождалась мучительной болью, огромной радостью и глубокой печалью.
Сьюзі, мила моя Сьюзі,
Не тікай від болі
В світ своїх ілюзій.
Без війни не плачуть,
Без біди не кличуть.
Хто не має серця
Тому, хто ще має,
Просто так не зичить...
Сьюзи, милая моя Сьюзи,
Не убегай от боли в мир своих иллюзий.
Без войны не плачут,
Без беды не зовут.
Кто не имеет сердца,
Тому, кто еще имеет
Просто так не желает...
Способен ли человек добиться успокоенья
при помощи обычного кинжала?
Ножами, кинжалами, пулями человек способен
Лишь пробить выход, сквозь который вытечет жизнь.
Но разве это успокоенье? Скажи мне, разве это успокоенье?
Конечно же нет! Ибо, как может убийство, даже убийство себя
Доставить успокоенье?
Сон утоляет боль. Сон и смерть. И смерть.
Что? Ты говоришь, что не хочешь умирать? Ты говоришь, что хочешь спать?
А если увидишь кошмар? Это плохо.
... Но это было сном.
Сон и смерть. Как же стало тихо.
Одна так и живёт она и никому не дочь, и никому не сестра.
И как прежде, пьёт эту боль до дна, не понимая, в чем её вина.
She bruises, coughs, she splutters pistol shots
But hold her down with soggy clothes
and breezeblocks
She's morphine, queen of my vaccine
My love, my love, love, love.
– Шурик, ты помнишь, что «Фауст» – это в каком-то смысле наш первоисточник? – спросила Катька. – Вместо удовлетворения на склоне лет Фауст чувствует лишь душевную пустоту и боль от тщеты содеянного. Этим, Шурик, все сказано о так называемой любви. Слышать этого слова не могу, надо законом запретить его произносить.
Cлайд с цитатой