Когда мне плохо, я танцую...
— Аманда, знаешь, в чём твоя беда? Ты всех идеализируешь и влюбляешься без оглядки.
— В Нью-Йорке четыре миллиона мужчин. Почему я не могу найти себе одного, хорошего, только одного?!
Когда мне плохо, я танцую...
— Аманда, знаешь, в чём твоя беда? Ты всех идеализируешь и влюбляешься без оглядки.
— В Нью-Йорке четыре миллиона мужчин. Почему я не могу найти себе одного, хорошего, только одного?!
— А что мы будем танцевать?
— Контемп.
— Хорошо.
— Обожаю!.. А что это? Ну... просто так спросил...
— Мигель знает!
— А ты не знаешь?
— Объясняю тебе! Если ты танцуешь то... что непонятно чего...
— Это контемп!
— Танцовщики прикрывают свою жопу названием контемп.
— То есть ты хочешь сказать, что я всю жизнь танцевал контемп?
Придумайте свое и настройте себя на новые приметы, и они тоже будут сбываться. Проблема не в приметах, а как мы к ним относимся.
— Я выйду замуж сейчас, во время ужина.
— Да... Ну что ж, во время полонеза вы были еще свободны, во время вальса — вы замужем, а к мазурке вновь разведены. Да, вполне современно.
А в каждом человеке есть два танцора: правое и левое. Один танцор — правое, другой — левое. Два легких танцора. Два легких. Правое легкое и левое. В каждом человеке два танцора — его правое и левое легкое. Легкие танцуют, и человек получает кислород. Если взять лопату, ударить по груди человека в районе легких, то танцы прекратятся. Легкие не танцуют, кислород прекращает поступать.
— Вот и выходит, что ты один никому ничего не расскажешь. Они ведь все равно в тебя не верят. А раз ты единственный, кто может хранить мои секреты, то ты и есть мой самый настоящий друг. И еще выходит, что я неправильно думала, когда думала, что друзей должно быть пять или шесть.
— Да-да, выходит именно так, — радуюсь я и улыбаюсь так, как никогда еще не улыбался.