Что делает фотографию странным изобретением, — так это то, что первичным сырьем для нее служит свет и время.
Фотография её совсем выцвела, но это даже лучше. Раз мамы нет в живых, фотография должна быть бледной.
Что делает фотографию странным изобретением, — так это то, что первичным сырьем для нее служит свет и время.
Фотография её совсем выцвела, но это даже лучше. Раз мамы нет в живых, фотография должна быть бледной.
Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Боль и потери определяют нас не меньше, чем счастье и любовь. Будь это мир или отношения. Всему отведено своё время, и всему приходит конец.
I've known faces that have disappeared in time
Find me wrapped in glass and slowly soaked in lime
All My friends have pictures made to make you cry
I've seen this and wondered
What I've done to calcify
Три часа. Три часа — это всегда слишком поздно или слишком рано для всего, что ты собираешься делать. Странное время дня. А сегодня просто невыносимое.
И ведь разумом понимаешь, что каждый божий день по лезвию ножа ходишь, ан нет, все туда же — упорно себя бессмертным считаешь. А чтобы мыслишки всякие, от которых жить тошно и страшно до судорог становится, в голову не лезли, — водкой их, водкой. С похмелья жизнь, конечно, тоже не сахар, но тут уж не до раздумий о смысле и бренности существования. Тут бы найти, чем и с кем опохмелиться. А что людей, с кем посидеть и даже не поговорить, просто помолчать можно, с каждым днем все меньше становится, — это ерунда. Главное на сегодня собутыльника найти.
Может,
слишком старательно
я по прожитым дням бегу…
Старые фотографии,
зачем я вас берегу?
Время — наша тюрьма. В моменты алкогольного озарения он особенно ясно видел временные границы, в которые он заточен. Вот здесь — рождение, там — смерть, а все, что между, — это путь от стены до стены, и когда ты узнаешь, сколько шагов в длину твоя тюремная камера, тебя не станет.