Наверное, это тяжело — когда отец ненавидит то, что ты не можешь в себе изменить.
— Он никого не убивал, и ты это знаешь.
— Ты встречаешься с вампирами, Елена. Почему тебя шокирует, что твой опекун — убийца?
Наверное, это тяжело — когда отец ненавидит то, что ты не можешь в себе изменить.
— Он никого не убивал, и ты это знаешь.
— Ты встречаешься с вампирами, Елена. Почему тебя шокирует, что твой опекун — убийца?
— Это невозможно. Я бы знал, если бы убивал людей.
— Точно? У тебя не было провалов в памяти? Ощущения потерянного времени?
— Ты... сумасшедшая.
— Нет, но вот ты — возможно. Ты носишь кольцо, которое позволяет обманывать смерть, Рик. Сколько раз ты можешь умереть, прежде чем оно изменит тебя? Я думаю, что ты болен, и хочу помочь тебе. Подобное уже происходило почти что 100 лет назад.
— Елена...
— Рик, боюсь, что она права.
— Аларик, спасибо тебе за все.
— Ты можешь поблагодарить меня завтра. И послезавтра, и послепослезавтра...
— Чувак, да ладно! Так и знал, что ты подслушивал.
— И послепослепослезавтра...
Я понял: я лучше и сексуальнее тебя, и теперь, когда Кэтрин нет, ты боишься, что я всё своё внимание обращу на Елену. Но не волнуйся – Елена не Кэтрин.
— Ты правда собираешься стоять тут и спорить, кому искупление нужнее? Ты не виноват в смерти Энзо, Стефан!
— Сколько не повторяй, правдой это не станет! Мы несём ответственность за свои действия, каждая пролитая мной капля крови лежит на моей совести.
— На моей совести их гораздо больше!
— Дэймон, я человек. Через шестьдесят лет я состарюсь и умру. Тебя же буквально ждёт вечность с Еленой.
— Зачем мне эта вечность без тебя?
— Думаешь я этому рад? Я только что женился, моя жена ждёт, когда я вернусь к ней. Но уже почти два века с тех пор, как я обратил тебя в вампира. Я делал всё, чтобы превратить тебя в мужчину, который заслуживает счастья.
— Нет.
— Позволь сделать это ради тебя.
— Нет.
— Тогда позволь сделать это ради меня. Прошу.
— Я люблю тебя, братишка.
— И я тебя люблю.