И чем больше мозаичных рвенных, клиповых гвоздей заколачивается в голову народа, с помощью последовательной политики современного телевидения — тем слабее внутренние духовные связи, тем невратичнее мышление, тем меньше роль играет здравый смысл, тем восприимчивее сознание масс, к так называемой манипуляции.
И сидя сейчас в своём небесном кинотеатре, и глядя на кино так самозабвенно слетающего с катушек мира, в котором молодые, честно пытающиеся осмыслить всё происходящее люди, терзаемые подозрениями, что всё это жизненное коловращение изначально лишено смысла! Что там одна пошлость и бездарность, там непроглядная грязь и предательство, там обман и манипуляция, там плесень и скука, и всё нацелено только на то, чтобы нас максимально выгодно использовать, причём во все возможные места, уже знают, что любое утверждение в этом мире опрокидывает само себя! И что нет большего идиотизма, чем вставать под знамёна тех или иных политических или философских движений!
У всякой нации, во всяком искусстве можно найти свою долю лицемерия. Мир питается крупицами истины и большим количеством лжи. Немощен ум человеческий: он плохо переносит правду в чистом виде; надо, чтобы религия, мораль, политика, чтобы поэты и художники подавали ему правду в шелухе лжи. Эта ложь подделывается под дух нации: она меняет свое обличье сообразно особенностям каждой из них; именно ложь так затрудняет взаимное понимание между народами, но зато взаимное презрение возникает легко и скоро. Все дышат ею от колыбели и до могилы; она становится какой-то непременной принадлежностью жизни. И лишь немногим гениям под силу стряхнуть с себя эту ложь, героически преодолеть кризисы, которые им приходится переживать в одиночестве, в вольном мире своей мысли.
По нраву мне такой народ,
Что лихо пляшет и поёт,
Что не расчетлив наперед
В своём радушье,
Народ, в котором ум живет
И простодушие.
Он не был на стадионе с 1970 года. Цветной телевизор заменил ему ноги. Через двадцать лет появилось спутниковое телевидение, и ноги у него отнялись окончательно.
Один человек — это одновременно и множество людей: один он такой, каким сам себе представляется, и еще много таких, каким он представляется другим людям. Мы увязнем в десятках и даже в сотнях мнений, определяя одного человека, и никогда не придем к общему определению. Если же учесть, что народ состоит из тысяч людей, то мы наберем мириаду определений.
Cлайд с цитатой