Живи в волшебном ящичке, расти в нём с каждым днём,
В нём время настоящее и будущее в нём.
Раскрашенные стены однажды упадут,
Увидишь ты со сцены разнообразный люд.
Дорогами ненастными покатится возок,
С артистами, с гимнастами ты вырастешь, Суок.
По проволоке тонкой пройдёшь однажды ты
Над ярмаркою громкой, над гомоном толпы.
– Фаина Георгиевна, вас так любят зрители!
– Не меня – моих героинь. За ними меня никто не видит.
Знатен, богат я был, в мире блестящем жил -
Светскую маску я носил.
Дерзок я был и смел, бросил я что имел,
Маску паяца я надел.
Маску теперь я снял, просто собою стал
Счастье на веки потерял.
Опыт мне будет впрок — маска на вечный срок
Вот мой удел и тяжкий рок.
Если я без маски, мне никто не рад,
В детстве любят сказки, дальше маскарад.
Что им правда жизни, страсти и мечты,
Всем понятней маски грубые черты.
Только в нашем цирке место мне и честь
В маске и без маски — всем я дорог здесь.
Я знаю — Небо, как шатер,
Свернут когда-нибудь,
Погрузят в цирковой фургон
И тихо тронут в путь.
Ни перестука молотков,
Ни скрежета гвоздей -
Уехал цирк — и где теперь
Он радует людей?
И то, что увлекало нас
И тешило вчера -
Арены освещенный круг,
И блеск, и мишура, -
Развеялись и унеслись,
Исчезли без следа -
Как птиц осенний караван,
Как облаков гряда.
Куда уехал цирк? Он был еще вчера,
И ветер не успел со стен сорвать афиши,
Но больше не горят его прожектора,
Под куполом оркестр его не слышен.
Но больше не горят его прожектора,
Под куполом оркестр его не слышен.
Куда ушли слоны? В какие города
Погонщики ведут ученого верблюда?
Куда уехал цирк? Уехал он туда,
Где кто-то сказку ждет и верит в чудо,
Туда уехал цирк...
Играть! Когда точно в бреду я,
ни слов и ни поступков своих не понимаю!
И всё же должен я играть!
Что ж, ты разве человек?
Нет, ты паяц!
Ты наряжайся и лицо мажь мукою.
Народ ведь платит, смеяться хочет он.
А Арлекин похитит Коломбину.
Смейся, Паяц, и всех ты потешай!
Ты шуткой должен скрыть рыданья и слёзы,
а под гримасой смешной муки ада. Ах!
Я никем не могу быть после «Сталкера». Это всё равно что, сыграв Христа, взяться за роль бухгалтера.
У меня нет друзей, зато я всегда ощущал нас актерами, играющими в одном и том же сценарии.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
Когда душа твоя
устанет быть душой,
Став безразличной
к горести чужой,
И майский лес
с его теплом и сыростью
Уже не поразит
своей неповторимостью.
Когда к тому ж
тебя покинет юмор,
А стыд и гордость
стерпят чью-то ложь, —
То это означает,
что ты умер…
Хотя ты будешь думать,
что живешь.
Cлайд с цитатой