Рю Мураками. Пирсинг

Другие цитаты по теме

Беседа с другим человеком помогала ему нейтрализовать силу воображения.

Так что уж не знаю почему, но любой человек в неброской одежде и с незапоминающимся лицом кажется мне похожим на страхового агента.

Быть в состоянии выбирать себе боль — это страшновато, но и прекрасно по-своему.

Как бы страшно их ни избивали, дети не могут ответить тем же. Даже если мать охаживает их рожком для обуви, шлангом пылесоса, рукояткой кухонного ножа, душит их, обваривает кипятком, они не пытаются от нее убежать, не смеют по-настоящему возненавидеть. Дети страстно стремятся любить своих родителей. Скорее они станут ненавидеть не родственников, а самих себя.

Ты же голоден. Я готовлю по-настоящему хороший суп. То есть я имею в виду суп быстрого приготовления, из пакетиков, но и суп из пакетиков может быть вкусным, если знаешь, что добавить.

Я знаю, что он сейчас рассердит меня. Рано или поздно он сделает что-то, что сорвет меня с тормозов. Попытается он поцеловать меня, или убежать прочь, или облизать, или ударить, или стать на колени и просить о прощении — кончится тем, что я разъярюсь, как это было всегда, раньше или позже, со всеми остальными.

Ненавижу это, — думала она, — ненавижу то, что всегда должно случиться.

Почему, когда люди взрослеют, они забывают, как беззащитны и уязвимы были в детстве?

Кому в голову не лезут мысли, от которых сам же приходишь в ужас?

Все вертится вокруг сравнительного анализа ран.

Эти дети не говорили «здравствуй» и не отвечали, когда с ними заговаривали. Несколько раз окликни такого ребенка — и он повернется, посмотрит на тебя и скажет что-нибудь вроде: «Закрой пасть, говнюк! Я тебя с первого раза расслышал».