— Стиви, ты все еще одинок?
— Я женился на президентской гонке.
— Стиви, ты все еще одинок?
— Я женился на президентской гонке.
Какой из Ристана вышел бы сенатор! Или мим в уличном балагане, что нередко одно и то же.
В этом мире я ценю только верность. Без этого ты никто и у тебя нет никого. В политике это единственная валюта.
За дверью — большой зал. Большой зал с пустым круглым столом. Точнее, пустой зал с полным столом, потому что вокруг стола всё сосредоточено. Все девять человек — вокруг стола. И им кажется, думал Еремеев, что весь мир тоже — вокруг стола. И в пиджаке.
Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собою начнет отменяться снизу.
— Сколько беспокойства из-за одного придурка.
— А вы не беспокойтесь. — Он улыбнулся. — Это моя работа — иметь дело с придурками.
За два десятка лет выросло поколение детей, которым твердили, что работа превыше всего. Она важнее их детских праздников, походов в зоопарк и поездок за город. Поколение детей, чьи родители настолько уставали за день, что сил на что-то кроме телевизора у них не оставалось.
Поколение выросшее на пост-роке.
Поколение, которое ненавидит работу и телевизор. По вполне понятным причинам. Им приходилось воевать с этими двумя вещами за внимание родителей.
Я не хочу писать о политике просто для того, чтобы писать о политике. Я не хочу быть похожим на Rage Against the Machine. Вот, например, Боно однажды пришлось прийти на ужин к Джорджу Бушу, чтобы получить деньги на благие цели. Я не намерен действовать в том же ключе. Я буду верен своим взглядам.
Ну, политический активизм, ну, перестроить общество, ну хорошо. Если вы хотите, можно выйти в мир и перестроить общество. Но лучше найти одного человека и любить его до конца жизни.
Главное в том, чтоб себя сдерживать, – или я, или кто-то другой так решил, но это истина.
Невозможно, чтобы люди, занятые государственными делами, были всегда непогрешимы, равно как неправдоподобно и то, чтобы они постоянно заблуждались.