В играх можно быть кем и чем угодно. Здесь же ты только один — урод, которого видишь в зеркале.
Почему ты от меня прячешься? Не хочешь, чтобы я на тебя смотрела? Если бы в Париже все были такими, как ты, то камни кидали бы в меня.
В играх можно быть кем и чем угодно. Здесь же ты только один — урод, которого видишь в зеркале.
Почему ты от меня прячешься? Не хочешь, чтобы я на тебя смотрела? Если бы в Париже все были такими, как ты, то камни кидали бы в меня.
— Дай мне уйти...
— Куда ты хочешь уйти, ты на себя в зеркало смотрел? Думаешь, тебе удастся затеряться в толпе?
Люди тебя, наверное, жалеют из-за твоей уродливой внешности, но я жалеть не буду. Я-то знаю, какой ты на самом деле — ты просто мелкий жулик.
Помнишь, когда я был маленький, я пытался запихнуть слёзы обратно в твои глаза? Это потому что я не хотел, чтобы ты расстраивалась.
Моя мать. Сейчас она скажет: «Доброе утро, Бен».
— Доброе утро, Бен.
Люди говорят так независимо от того, доброе оно или нет. Люди никогда не говорят «Дурное утро».
Ты спрашиваешь меня, как играл этот виртуоз?
В его игре было нечто человеческое: он допустил ошибку.
Ты её отвоевал у других
И ты гордишься победой своей.
А как только ты повернешься спиной
Проснётся зверь.
Эта игра ведется всерьёз
И зря считаешь, что сможешь уйти:
Её мольбы
И соль её слез,
Удержат тебя на цепи...