— А почему ты вообще спрашиваешь?
— Это сближает.
— Я понял. Ищешь новую тему для подколок?
— Ну... это сближает.
— А почему ты вообще спрашиваешь?
— Это сближает.
— Я понял. Ищешь новую тему для подколок?
— Ну... это сближает.
— Мы не убиваем друг друга за право обладать женщиной.
— Ты не был в Глазго субботним вечером!
— Странное ощущение, я никогда не просыпалась в наручниках...
— А я просыпался, голый....
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я обожаю наблюдать вот эти пары — мама и её подросток. Это всегда карнавал неловкости и подавленная подростковая агрессия. Мы же именно поэтому никогда не любили с родителями ходить за покупками, потому что, вспомните: мы шли на рынок с желанием купить себе крутую косуху с балахоном, а тебе покупали качественный белорусский пуховик, который, самое главное, попу прикрывает и твои перспективы с девушками на ближайшие десять лет, потому что брали на вырост, а ты так и не вырос.
Почему-то наличествующего президента терпеть не могут все. И бывшего терпеть не могли. И будущих тоже не смогут. Но желают своим близким, чтобы те стали президентами. Откуда это?
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…