Несчастье – такая обыкновенная вещь для несчастных, что они ему даже не удивляются и не противятся.
Одиночество юности, у которой впереди вся жизнь, вовсе не похоже на одиночество старости, у которой впереди только могила.
Несчастье – такая обыкновенная вещь для несчастных, что они ему даже не удивляются и не противятся.
Одиночество юности, у которой впереди вся жизнь, вовсе не похоже на одиночество старости, у которой впереди только могила.
Когда сам находишься ***вом состоянии, то не очень хочется иметь несчастных друзей и знакомых.
— Пусть каждый решает сам. А мне кажется, мы должны продолжить путешествие.
— Ты настоящий мужчина.
— Кто бы это говорил, тебе больше всех досталось. Тебя искалечил медведь и ухо откусил француз.
— Все верно, несчастья обрушились на меня. Но я не могу бросить мистера Эдвардса. Он на такое отважился и сейчас, когда цель совсем рядом – я верю его словам: худшее позади! [Бидуэллу простреливают руку испанцы] Сказав «худшее позади», я вероятно поспешил. Ну, а теперь точно... [простреливают вторую руку]
— А какой смысл быть богатым?
— Что?
— Ну, все эти богатеи, потерпевшие кораблекрушение... Они очень богатые, но они несчастны.
— Они несчастны не потому, что богаты, балда, а потому что они изгнанники. Если бы они не застряли на этом острове, то купались бы в счастье! Комфорт — это счастье.
— Комфорт? Ты имеешь в виду вкусную еду и хорошую кровать, как у Жанлин?
— Точно, как у Жанлин.
— Гвиздо, но если счастье — это как у Жанлин, а мы уже живём там, то значит, мы уже счастливы? Тогда почему мы всегда стараемся разбогатеть?
— Э... ну... я не знаю... Господи, наверное, чтобы быть ещё более счастливыми! Больше денег — больше счастья!
— Больше счастья? Что это значит? Если мы уже счастливы, то мы не можем быть ещё более счастливыми, чем сейчас.
— Можем! Как только мы разбогатеем, то сможем купить много всего!
— Например?
— Ферму, дворец, сосиски... А-а-а! Ты своими вопросами уже запутал меня!
Вы можете быть самым богатым человеком в мире, вы можете находиться на яхте в Эгейском море в окружении обнаженных женщин ― это всего лишь одна из моих фантазий, ― но можете при этом быть несчастны.
Почему, собственно, мы проявляем гораздо больший интерес к несчастью своих ближних, нежели к счастью? Значит ли это, что человек — завистливая скотина?