У каждого из нас свое предназначенье,
Кто любит поучать, кто слушать наставленья.
Но большинство людей предпочитает тьму,
Для многих слепота спокойнее прозренья.
И знает лишь мудрец: не свойственно уму
Служенье суете к духа расточенье.
Но даже в суете, в ее густом дыму,
Хоть совершенствуйся ценою заблужденья.
Слыть праведными нет у нас причины,
В каком-нибудь грехе мы все повинны.
Кто, в грех впадая, сам себе вредит,
Тот искупает грех наполовину.
Тот страшен, кто во зло другим грешит,
Щадит себя, другому целя в спину.
Одни из нас твердят, что бытие нетленно,
Другие говорят, что все земное бренно,
А ты выслушивай все это неизменно
И знай, что каждый прав, но прав не совершенно.
Хоть ты не выйдешь из своих дверей,
Хоть уплывешь за тридевять морей,
Ты все равно отмечен будешь веком,
Как медяки портретами царей.
Ведь лучше всего понимает, что такое свет, не электрик, не фотограф, не художник, а слепой, потерявший зрение в зрелом возрасте.
Игрок, поддавшийся азарту,
Не уповай на милость Бога!
Игрок, что ставит все на карту,
На карту ставит слишком много.
Мудрец блуждать не станет день-деньской,
Ища предмет, который под рукой...
Мудрец тянуть не станет к звездам руку,
Чтоб засветить свечу перед собой.
«Какая жалость!» — нередко доводится слышать мне, когда люди узнают о том, что в двухмесячном возрасте Гомер лишился зрения. На что я тут же отвечаю: «Покажите мне более жизнерадостного кота, и я — только за просмотр! — сразу даю вам сотку долларов». Но на эту сумму до сих пор никто не покусился. «Да, но как же он... э-э-э... выходит из положения?» — обычно следует вопрос. «На своих четырех, — отвечаю я, — как и любой другой, здоровый кот».
Cлайд с цитатой