— Бывает, злость помогает выживать.
— Как и вера.
— Бывает, злость помогает выживать.
— Как и вера.
— Я надеюсь закончить свою книгу до того, как меня убьют.
— Наверное, трудно писать.
— Сейчас все трудно. Но это не так трудно, как оставаться в живых, продолжать верить...
Но я не виню их — их надо пожалеть. Знаешь, за что? За то, что большинство из них смотрят только на внешность и не обращают внимания на то, что у человека внутри.
Потому что независимо от того, в какое пророчество ты веришь, ты должен быть жив, чтобы увидеть, как оно претворяется в жизнь.
— Ты зол на Бога, Брайан?
— Еще бы, конечно, я зол на Бога.
— Ну так скажи ему. Он — крутой чувак, он выдержит. Почему ты злишься?
— Покажи мне страсть, детка! — кричит фотограф.
Вспышка.
Покажи мне злобу!
Вспышка.
Покажи мне отрешенность, внутреннее опустошение экзистенциалиста.
Вспышка.
Покажи мне неистовую интеллектуальность, как способ выживания в этом мире.
Вспышка.
Есть вещи важнее выживания. Например, стоять за то, во что веришь, за принципы, за команду... Ведь и ты, наверное, готов за что-то умереть?
− Помилуйте, − снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, − уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник… − он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам.
– Цель есть в конце любого пути. Она есть у каждого. Даже у тебя, хоть тебе и кажется, будто ты не такой, как все.
– Теперь я тебя спрошу.
– Спрашивай.
– А в конце твоего пути есть цель?
– Есть.
– Счастливец.
– Дело не в счастье, Геральт. Дело в том, во что ты веришь и чему отдаёшь себя. В чём твоё призвание.