Первая
звезда
в ночном
небе
запыхалась,
но счастлива,
потому что
выиграла
гонку,
хоть и
пришлось
сжульничать.
Первая
звезда
в ночном
небе
запыхалась,
но счастлива,
потому что
выиграла
гонку,
хоть и
пришлось
сжульничать.
Лунный свет дрожал на ее волосах, скользил по цветам, ночь была сказочно синей и волшебно глубокой. Она была как пришелица из другого мира, словно перестала быть человеком, породнилась с деревьями и цветами. Она ощущала близость звезд, и синее ночное небо целовало ей лоб. Трепет от присутствия Божественного пронизал ее, и на мгновение она прикрыла глаза. Все деревья казались ей старыми знакомыми, все звезды – родными, природа была ею, а она – природой.
В серебристом таинственном небе сиял темный лик ночи. Далеко в порту мелькали огоньки, откуда-то доносилось приглушенное скрежетание трамваев. Звезды то разгорались, то угасали, то меркли, то вспыхивали вновь, складываясь в зыбкие узоры, которые тут же распадались, уступая место другим. Объятая тишиной ночь обретала тяжесть и невесомость живой плоти. Пронизанная скольжением звезд, она завораживала взгляд игрой огней, от которых на глаза наворачивались слезы. И каждый, устремляя взор в глубину небес, в ту точку, где сходятся все крайности и противоречия, мучился тайной и сладкой мыслью о своем одиночестве в этой жизни.
Будто лежишь на спине, как тогда в Испании (мы спали во дворе), и смотришь вверх сквозь ветви олив, вглядываешься в звёздные коридоры, в моря, океаны звёзд. Ощущаешь себя частицей мироздания.
Я плакала. Молча.
— Человечество летает в космос, чтобы исследовать, чтобы стать частью чего-то большего.
— Именно. Я хотел дотянуться до звёзд.
— Вы хотите достать звезды и приколотить их к земле, хранить их под тоннами песка и пыли и пронумеровать их? Дальше от звёзд быть невозможно.
И мне так приятно в этот миг
От звезд принять их чистый блик,
Они чисты и неподвластны,
Они красивы и прекрасны...