Этот вопрос очень деликатный. Где-то очень огорчительный. Меня лично он просто убивает.
Министр образования всегда носит с собой две записные книжки. Одна с реальными проблемами, а другая — чтобы показывать Путину.
Этот вопрос очень деликатный. Где-то очень огорчительный. Меня лично он просто убивает.
Министр образования всегда носит с собой две записные книжки. Одна с реальными проблемами, а другая — чтобы показывать Путину.
— Тебе не кажется, что иногда вроде рядом друзья, близкие, а поговорить не с кем.
— Не задумывалась.
— Нет, серьезно! Существуют проблемы, масштаб которых, кроме тебя, никто не замечает. Понимаешь, никто! Все живут в своих маленьких мирках, в своих раковинах, которые выстроили вокруг себя по своему образу и подобию. Но существуют же вопросы планетарного масштаба! Вселенского! И как достучаться с этом вопросами через стенки раковин?
— Добрый вечер, мадемуазель Алиса. Что случилось?
— Видите ли... убийство, мадам.
— А он — жертва?
— Он? Что Вы? Он — полиция!
— Но кто убит?
— Мадам, я — инспектор... [кашляет]
— Извините, мадам, у него инфлюэнца... [обращается к инспектору] Рири, я скажу — здесь нужна женская деликатность. Мадам! О, какая прелесть! [восхищается шубкой мадам Роше] Песец, мадам! Вашего мужа зарезали!
— Ух ты! Настоящая царевна! А какого роду-племени будешь?
— Ты, свет очей моих, не из милиции случайно? Может, тебе ещё и грамоты пограничные показать? А может, ты меня обыскать хочешь?
— Лучше не надо...