Инна Кабыш

Другие цитаты по теме

Кто варит варенье в июле,

тот жить собирается с мужем,

уж тот не намерен, конечно,

с любовником тайно бежать.

Иначе зачем тратить сахар,

и так ведь с любовником сладко,

к тому же в дому его тесно

и негде варенье держать.

Кто варит варенье в июле

в чаду на расплавленной кухне,

уж тот не уедет на Запад

и в Штаты не купит билет,

тот будет по мёртвым сугробам

ползти на смородинный запах...

Кто варит варенье в России,

тот знает, что выхода нет.

... где погаснет око Мужа,

там взойдут глаза Жены.

А мёртвые беспомощны, как дети,

друг к другу жмутся и глядят нам вслед.

И ты глядишь,

в сиреневом берете,

и падают снежинки на берет.

И даже с места сдвинуться не в силах,

всё ждёшь, когда я за тобой приду...

Так ждут нас наши мёртвые в могилах,

как дети у забора в детсаду.

Сначала жаль только Татьяну,

потому что её не любят,

и Ленского,

потому что его убивают.

А потом жаль Онегина,

потому что куда страшней,

когда не любят и убивают не тебя, а ты.

А потом — Ольгу,

потому что самое страшное -

убивать, не замечая, что убиваешь.

А потом — опять Татьяну,

потому что она любит того, кого убивает.

А потом — опять Онегина,

потому что он всё-таки жив.

А потом жаль всё: «наше всё», -

потому что его убили.

А потом жаль всех нас,

потому что мы лишние,

потому что в России все живые лишние.

... А ты ни в чём не виноватый,

а просто ты такой, как есть.

И тучи грязно-серой ватой

несутся, и числа им несть.

А та, с которою не нужен

тебе весь мир и весь тот свет,

идёт с другим сейчас на ужин.

И выбора другого нет.

А я люблю тебя как дура,

и снова дождь идёт косой,

и лишь одна литература

сияет вечною красой.

А батюшка сказал строго,

что ты любишь мать больше Бога,

а я возразила, что Бога любят многие,

а маму я одна,

потому что отец от нас ушёл...

И они ушли. В свой рай.

А я осталась в своём. А мама -

теперь я это знала — была в своём.

Нас всех друг у друга не было.

И это было несправедливо.

Но рай строится не по справедливости,

а по душе.

Если поезд ушёл, надо как-нибудь жить на вокзале:

в туалете, в буфете, под фикусом пыльным, у касс,

ибо нам небеса это место и век навязали,

как вовек полагалось верхам: не спросивши у нас.

Надо ставить заплатки на платья и ставить палатки,

разводить не руками, а кур, хризантемы, костры,

и Писанье читать, и держать свою душу в порядке,

и уехать хотеть за троих, то есть как три сестры.

Способен ли человек добиться успокоенья

при помощи обычного кинжала?

Ножами, кинжалами, пулями человек способен

Лишь пробить выход, сквозь который вытечет жизнь.

Но разве это успокоенье? Скажи мне, разве это успокоенье?

Конечно же нет! Ибо, как может убийство, даже убийство себя

Доставить успокоенье?