Детвора смеется -
В детских лицах ужас.
До смерти смеется,
Но не умирает.
Детвора смеется -
В детских лицах ужас.
До смерти смеется,
Но не умирает.
Ты делаешь вид, что стал послушным как все,
Ты делаешь вид, что стал хорошим как все.
Но тело твоё заменят на железобетон
И воробьи слетятся, но нечего будет клевать.
Недобитые тела.
Недобитые тела.
Недобитые тела.
Недобитые тела.
Потрясениям и праздникам — нет.
Горизонтам и праздникам — нет.
Вдохновениям и праздникам — нет, нет, нет, нет.
У малиновой девочки взгляд
Откровеннее, чем сталь клинка
Непрерывный суицид
Для меня!
Непрерывный суицид...
Достойна доля того, кто правый
Широкий выбор, благое благо.
Вершить заслоны, смотреть под ноги
И оставаться стерильным гостем.
Ооо — в каждом доме...
В каждом доме...
Добрый ослик без меня
Горький дождик без меня
Без меня — сирень, без меня — герань
Без меня моя тень, без меня — поздравления оттуда сюда
И убегает весь мир...
Ох уж эта сволочь надежда. Очень опасное и непредсказуемо жестокое чувство. Ты начинаешь верить в несбыточное, начинаешь ждать невероятного, в итоге вновь причиняя себе новую боль.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Кити посмотрела на его лицо, которое было на таком близком от неё расстоянии, и долго потом, через несколько лет, этот взгляд, полный любви, которым она тогда взглянула на него и на который он не ответил ей, мучительным стыдом резал её сердце.