— Никто не поверит в то, что вы влюбились в трёх стариков и переспали с ними, даже не зная имён.
— Люди могут влюбиться, даже не зная имени. Но... Теперь я знаю ваше имя. Так что не могу доказать.
— Никто не поверит в то, что вы влюбились в трёх стариков и переспали с ними, даже не зная имён.
— Люди могут влюбиться, даже не зная имени. Но... Теперь я знаю ваше имя. Так что не могу доказать.
Я знаю точно –
Невозможное возможно,
Сойти с ума,
Влюбиться так неосторожно.
Найти тебя,
Не отпускать ни днём, ни ночью,
Всё невозможное возможно –
Знаю точно.
Движенье губ коралловых я видел;
Струило аромат ее дыханье;
Все в ней святым казалось и прекрасным.
Тютчев сам был цензором. Когда-то советник посольства в Турине и уполномоченный в Мюнхене, он свернул свои паруса в Петербурге, бросив якорь в мутных заводях у Певческого моста, где и числился старшим Цербером, обязанным «тащить и не пущать». А что делать иначе? Как правило, поэт влюблялся в замужних женщин, уже имевших детей, потом рождались дети от него, и, наконец, любимая Леля тоже не бесплодна, — жить как-то надо...
Влюбленный человек начинает меняться. Начинает считать неважным то, что раньше было жизненно важным. Или же, неважные раньше вещи становятся необходимыми. Он становится обидчивым. Хочет быть понятым, не объяснив. Услышанным, не сказав. Знакомится со страхом — будто сходит с пути. Потому что любовь меняет человека. А если не меняет, то это не любовь.
Если я в кого-нибудь влюблена и начинаю думать о нем, как об источнике радости, я теряю себя. Я должна напоминать себе, что источник радости и любви всегда во мне, что я испытываю любовь снаружи только потому, что она есть внутри меня.
Если же люба твоя иная: вся соткана она из смешков и ужимок, из макушки ее торчит метелка-хвостик, а на коленке розовая ссадина, кое-как залеченная дядькою, не вырывайся, смирись, не лги себе.
Ощущая своё несовершенство, мы всегда ищем кого-то, кто мог бы нас дополнить. Когда же через несколько лет или месяцев любовной связи мы по-прежнему чувствуем, что нам чего-то не хватает, то обвиняем в этом своих партнеров и с головой бросаемся в новую, более многообещающую связь. Это может длиться сколько угодно и превратиться в серийную полигамию, пока однажды мы не осознаем, что другой человек может внести в нашу жизнь много сладостных моментов, но только мы сами отвечаем за собственную законченность и совершенство. Никто, кроме нас, не может осуществить нашу самореализацию, и утверждать обратное — значит опасно заблуждаться и заранее обрекать на неудачу любые отношения, в которые мы вступаем.