Давай за них, давай за нас, и за Сибирь, и за Кавказ,
За свет далеких городов, и за друзей, и за любовь.
Давай за вас, давай за нас, и за десант, и за спецназ.
За боевые ордена, давай поднимем, старина.
Давай за них, давай за нас, и за Сибирь, и за Кавказ,
За свет далеких городов, и за друзей, и за любовь.
Давай за вас, давай за нас, и за десант, и за спецназ.
За боевые ордена, давай поднимем, старина.
Распрощался я с юностью вешней, но осталось похмелье весны.
Я гуляю весёлый и грешный по бескрайним просторам страны.
Я простился с любовною дрожью, но забавы остался запас.
По великому, по бездорожью, я пою, я играю для вас...
А ну, давай наяривай, гитара семиструнная.
Чего сидеть да горевать, ведь ночь такая лунная.
Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём.
Мы пойдём с конем по полю вдвоём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём.
Сяду я верхом на коня,
Ты неси по полю меня,
По бескрайнему полю моему,
По бескрайнему полю моему.
Про меня не такое расскажут, не такое небось наплетут,
Дескать, бражничал, дескать, куражил, я расхаживал барином тут.
Дайте-дайте мне песен рассейских я босой обойду полстраны.
Распростился я с юностью вешней, но осталось похмелье весны.
О чем? И действительно, я ли это?
Так ли я в прошлые зимы жил?
С теми ли спорил порой до рассвета?
С теми ли сердце свое делил?
А радость-то — вот она — рядом носится,
Скворцом заливается на окне.
Она одобряет, смеется, просится:
— Брось ерунду и шагни ко мне!
И я (наплевать, если будет странным)
Почти по-мальчишески хохочу.
Я верю! И жить в холодах туманных,
Средь дел нелепых и слов обманных.
Хоть режьте, не буду и не хочу!
Небо наклонилось, чтобы ласково погладить землю.
Их поцелуй слился в бесконечную линию горизонта.
Осенний ветерок слегка приоткрыл дверь и прислал свою визитную карточку – золотистые листья…
Я предлагаю ребятам посмотреть на небо, какое оно — словно вечность. Время теряет смысл. Как прекрасно быть живым.
Любить Елизавету Тюдор означает всегда хотеть большего, чем возможно получить. Вечно пребывать между раем и адом, тоскуя о недостижимом. И в этом смысле мне было жаль Роберта Дадли. Образ Елизаветы, запечатленный в его сердце, манил его в рай, но цепями плоти он был прикован к вратам ада.