Давай за них, давай за нас, и за Сибирь, и за Кавказ,
За свет далеких городов, и за друзей, и за любовь.
Давай за вас, давай за нас, и за десант, и за спецназ.
За боевые ордена, давай поднимем, старина.
Давай за них, давай за нас, и за Сибирь, и за Кавказ,
За свет далеких городов, и за друзей, и за любовь.
Давай за вас, давай за нас, и за десант, и за спецназ.
За боевые ордена, давай поднимем, старина.
Распрощался я с юностью вешней, но осталось похмелье весны.
Я гуляю весёлый и грешный по бескрайним просторам страны.
Я простился с любовною дрожью, но забавы остался запас.
По великому, по бездорожью, я пою, я играю для вас...
А ну, давай наяривай, гитара семиструнная.
Чего сидеть да горевать, ведь ночь такая лунная.
Про меня не такое расскажут, не такое небось наплетут,
Дескать, бражничал, дескать, куражил, я расхаживал барином тут.
Дайте-дайте мне песен рассейских я босой обойду полстраны.
Распростился я с юностью вешней, но осталось похмелье весны.
Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём.
Мы пойдём с конем по полю вдвоём,
Мы пойдём с конем по полю вдвоём.
Сяду я верхом на коня,
Ты неси по полю меня,
По бескрайнему полю моему,
По бескрайнему полю моему.
Прекрасный облик в зеркале ты видишь,
И, если повторить не поспешишь
Свои черты, природу ты обидишь,
Благословенья женщину лишишь.
Какая смертная не будет рада
Отдать тебе нетронутую новь?
Или бессмертия тебе не надо, -
Так велика к себе твоя любовь?
Для материнских глаз ты — отраженье
Давно промчавшихся апрельских дней.
И ты найдешь под старость утешенье
В таких же окнах юности твоей.
Но, ограничив жизнь своей судьбою,
Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.
– Жантий, ты знаешь, когда я тебя полюбил?
– В тот вечер, когда предложил подвезти меня до дома.
– Нет, с самого первого дня. Было шесть часов утра, и твоя стажировка только начиналась. Я заказал омлет, а мне принесли глазунью. Я хотел бекон, а мне подали окорок. (...) Когда я встал, ты испугалась, как газель, почуявшая запах льва, и прошептала: «Господин, я сегодня первый день на стажировке. Надеюсь, вы меня простите. Я перечитала заказы. Вы хотели бекон и омлет. Почему вы ничего не сказали? Спасибо». Ты говорила, не поднимая глаз. Ты так искренне раскаивалась и так стеснялась, ужасно стеснялась. Я ничего не сказал. Я был парализован твоей красотой, твоя честность меня восхищала. С этого момента я стал присматриваться к тебе. Я знал твой график работы. Когда ты приносила мне пиво, я благодарил тебя, и теперь уже я трепетал.
– А я, когда я тебя полюбила?
– После того случая с фальшивым парижанином, который заказал тебе чай.
– Нет, с первого дня стажировки. Когда поняла, что есть кто-то, для кого я важнее моих ошибок.
– Зачем же мы так долго ждали?
– Не знаю, но я ни о чем не жалею.
It's like you're my mirror,
My mirror staring back at me.
I couldn't get any bigger,
With anyone else beside me.
Я предлагаю ребятам посмотреть на небо, какое оно — словно вечность. Время теряет смысл. Как прекрасно быть живым.
Где бы ты ни была, я всегда заставлю тебя улыбнуться.
Где бы ты ни была, я всегда на твоей стороне.
Что бы ты ни говорила, чувства, о которых ты думаешь,
Я обещаю тебе «навсегда» прямо сейчас.
Wherever you are, I always make you smile.
Wherever you are, I'm always by your side.
Whatever you say 君を思う気持ち,
I promise you «forever» right now.
Желания вращают стрелку нашего компаса, указывая курс, однако плавание мы совершаем на корабле реальной жизни.