Когда он спросил её, почему она плачет, она прикусила губу и сказала, что «со счастливыми женщинами такое иногда случается».
Счастье — перестать бояться, изжить в себе страх.
Когда он спросил её, почему она плачет, она прикусила губу и сказала, что «со счастливыми женщинами такое иногда случается».
Вуаль густая, тумана гуще
меня окутай, окутай пуще,
прикрой собою, как друг сердечный
прикрыл бы грудью от пуль беспечно.
иль будь как ангел, как мой хранитель,
что защищает души обитель,
и будь молитвой храни от злого,
храни от пройденного былого.
как спрячешь слезы, умерь печали,
чтоб дни и ночи спокойней стали,
когда защитою успокоишь,
тогда мне счастью лицо откроешь.
Я плакал... Эти слёзы распирали меня, распирали изнутри. Душили, давили, жгли. Слёзы страха, слёзы отчаяния, слёзы усталости, опустошённости, беспомощности, а теперь — и слёзы счастья. Слёзы... Я вдруг почувствовал себя счастливым. Я плакал и чувствовал себя счастливым.
И Паганини... Он скрипку роняет,
Слыша каприччио в рокоте волн.
Сцена надеждами вновь озаряет
Ноты расстроенных флейт и валторн.
Нем Паганини. Струна безнадежна.
Но наступает прощания час...
Женщина плачет так тонко, так нежно,
И хризолиты струятся из глаз.
Узкими пальцами трогает розу,
И, отразив торжество красоты,
В трещине зеркала рушится проза
И вырастает крыло высоты.
Ангелом рвётся из рук его скрипка,
В воздухе реют дворцы — всё она!
Льётся эфир, будто не было крика.
Тайна бессмертия разрешена.
Представляешь, я даже понятия не имею, как могут выглядеть твои глаза, когда в них стоят слёзы.
Жить с этой женщиной... Как объяснить это состояние? Оно похоже на эфемерное чувство, когда в мире безжалостно лютует вечная зима, а ты сидишь возле жаркого камина и смотришь в огонь, слушаешь его уютное потрескивание и... счастлив.
… Срывался от волненья голос,
дрожала жилка у виска.
И с разумом душа боролась,
вселяясь в замок из песка,
и сердце покорялось власти
великих, ненадежных пут…
Что нужно женщине для счастья?
— Лишь знать, что без нее умрут.