Там, где горы Ёсино,
Я печальное сердце своё затворю
В уединении зимнем...
Там, где горы Ёсино,
Я печальное сердце своё затворю
В уединении зимнем...
Я слушаю,
Как капля за каплей,
Стучит дождь, что мне противен.
На дорогах
И всюду вокруг
Капли,
Которым плевать,
Они не знают, конечно же,
Что мое сердце в печали,
Потеряв свою любовь.
J'écoute,
Quand s'égoutte,
La pluie qui me dégoûte.
Sur les chemins des routes
Et, partout alentour
Les gouttes,
Qui s'en foutent,
Ne savent pas sans doute,
Que mon cœur en déroute,
A perdu son amour.
Il pleure dans mon coeur
Comme il pleut sur la ville;
Quelle est cette langueur
Qui pénètre mon coeur?
Ô bruit doux de la pluie
Par terre et sur les toits!
Pour un coeur qui s'ennuie,
Ô le chant de la pluie!
То сердце не поймёт печали безысходной,
Которому взирать на радости угодно.
Я не виню тебя, как исстари идёт:
О тех, кто заточён, не думает свободный.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Не звякают вдали бубенчики отар;
На дудке перестал наигрывать овчар;
Не слышно птичьих стай,
Увеселявших край;
Совсем умолк на кочках перепел-дергач,
И больше не пиликает сверчок-скрипач.
Замерзшим морем смотрит пустоши печаль.
Усталой птицей солнце низко тянет вдаль.
Лучей холодных пук
Стал стар и близорук —
Нагнуться надо, чтоб увидеть что-нибудь.
Напрасный труд. Кругом одно унынье, жуть.