К сожалению, меня обычно приглашают в новые фильмы играть одни и те же типажи персонажей.
Люди подневольно играют в жизнь. Они читают строчки из написанной для каждого из них роли, даже не зная правил игры.
К сожалению, меня обычно приглашают в новые фильмы играть одни и те же типажи персонажей.
Люди подневольно играют в жизнь. Они читают строчки из написанной для каждого из них роли, даже не зная правил игры.
— Война во Вьетнаме кончилась, в курсе?
— Для тех из нас, кто смотрел режиссерскую версию «Взвода», она никогда не кончится.
Я никем не могу быть после «Сталкера». Это всё равно что, сыграв Христа, взяться за роль бухгалтера.
На самом деле никто из них не верил ни в ангелов, ни в дьяволов, хотя роли свои они исполняли великолепно.
Мне он нравится, потому что есть что-то в нем иногда странное и изворотливое. Он в самом центре раскрытия убийства — но он может внезапно остановиться, чтобы расчесать свои усы... Я всегда ношу с собой список из 93 пунктов, которые рассказывают о нем. Например, сколько кусков сахара он кладет в чай, а сколько — в кофе. Потому что, вы знаете, люди всегда непременно заметят, если вы сделаете ошибку. И они пишут о моей аккуратности. Одно из самых милых его описаний — «огоньки в глазах», и я получал прекрасные письма фанатов-женщин, которые полюбили его исключительно за это. Я хотел, чтобы у него был шарм.
Проблема большинства современных фильмов заключается в том, что они выходят на экран до того, как их успевают закончить.
Каким непоправивым ничтожеством надо быть, чтобы играть в жизни только одну роль, занимать одно лишь место в обществе, значить всего только одно и то же!
Есть такая грань между грезами и реальностью. Разбудим публику — еще и деньги вернуть придется.