— Кто был прав? Я про всё это.
— Ну... Посмотрим: индусы — они кое в чём правы, мусульмане — немного, иудеи, христиане и буддисты... Каждая из религий права примерно процентов на пять. За исключением Дага Форсета.
— А кто это, Даг Форсет?
— Ну, Даг был травокуром, жил в Калдерри в семидесятых. Как-то вечером он обдолбался грибами, и его лучший друг спросил: эй, как думаешь, что будет после смерти? И Даг выдал длинный монолог и порядка девяносто двух процентов там было правильно!
— Дэвид Юм «Трактат о человеческой природе». Ты ведь его прочла?
— Да! Ну... Я попыталась... попыталась захотеть.
«Прогрессивные» просветители не смогли предложить достойную альтернативу «мракобесию» религиозных заповедей.
Какую религию я исповедую? Ни одной из всех тех, которые ты мне называешь. Почему же ни одной? Из чувства одной вечной религии души.
Те, которые отдаются практике без знания, похожи на моряка, отправляющегося в дорогу без руля и компаса… практика всегда должна быть основана на хорошем знании теории.
Не называй эту веру моей. Я не верю ни во что. С тех пор, как я научился мыслить, с тех пор, как мой разум идет своей дорогой.
Почему люди перестали обожествлять солнце? Ведь солнце располагает для этого неисчислимо многим: оно создало жизнь, оно безгранично таинственно, оно столь могущественно, что никто на земле не смеет глядеть в его сторону. Люди, однако, предпочли поклоняться существу, сходному с человеком, антропоморфному. Они поклонялись и поклоняются неразборчиво: кому угодно.
Maintenant tu marches dans Paris tout seul parmi la foule
Des troupeaux d’autobus mugissants près de toi roulent
L’angoisse de l’amour te serre le gosier
Comme si tu ne devais jamais plus être aimé
Si tu vivais dans l’ancien temps tu entrerais dans un monastère
Vous avez honte quand vous vous surprenez à dire une prière
Tu te moques de toi et comme le feu de l’Enfer ton rire pétille
Les étincelles de ton rire dorent le fond de ta vie
C’est un tableau pendu dans un sombre musée
Et quelquefois tu vas le regarder de près
Я слышал, как люди машинально повторяли похоронные слова, как будто и им не предстояло в своё время играть роль в подобной же сцене, как будто и они не должны были умереть. Но я был далёк от того, чтобы презирать эти обряды. Есть ли хоть один обряд, который человек в своём невежестве мог назвать бесполезным? Они возвращали спокойствие Элеоноре, они помогали ей перейти ту страшную грань, к которой мы все приближаемся, и ощущение которой никто из нас не мог предвидеть. Я удивляюсь не тому, что человеку нужна религия. Меня удивляет то, что он считает себя всегда достаточно сильным, чтобы сметь отбрасывать религию. Мне кажется, что его слабость должна была бы побуждать его признавать их все. В окружающей нас густой ночи есть ли хоть один луч света, который мы могли бы оттолкнуть? Среди увлекающего нас потока есть ли хоть одна ветка, за которую мы могли бы не ухватиться?
Я не верю в одного всемогущего и вездесущего бога, который сотворил и мир, и людей. У меня нет никакого религиозного кредо, но в одном я не сомневаюсь, что такие, как есть, — мы всего лишь шуты, которые замерли, на цыпочках, на краю обрыва... ЭТО Я ПОШУТИЛ!
Cлайд с цитатой