Amnesia: Machine for Pigs

Я просыпаюсь один, в наполненном тишиной доме. Отсутствующий звук играющих детей напоминает тёмную могилу, которая призывает меня спуститься в землю, туда, где можно найти лишь трупы. Неважно! Мои дети зовут меня, и я их не брошу. Я найду их.

Другие цитаты по теме

Ту бедноту, которую я увидела в Гаити в этот раз, я никогда в жизни нигде не видела. Я сама из бедной семьи, все печально, но такой печали как там я не видела. Когда я летела, мне покупали билет, ну мой благотворительный фонд, эконом-класс, там весь самолет был эконом-класс и у меня было самое ужасное сидение. Я решила, что буду требовать себе бизнес-класс, а потом я села и подумала: бизнес-класс будет стоить, ну 6000 долларов, да. Шесть тысяч — я могу сделать операцию одному ребенку — спасти жизнь. Я сидела и я думала, насколько я сама себе поменяла мысли, я заснула и спала лучше, чем в первом классе.

— Это дитя было особенным, правда?

Я промолчала. Наверное, он говорит это всем.

— Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души.

И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его.

— Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.

Что, если бы они могли стоять прямо и ходить, как люди? Что, если бы мы приручили этих животных? Стали бы они слагать песни? Искать Бога?

Я их видел и прямо заявляю: нет. Не стали бы. Но они с радостью приняли Бога, которого им навязали, и стали ему молиться. Тогда я понял, что они ничем не отделяются от масс, от толпы. Они такие же, как мы.

Бесповоротно пройдя этот мыслительный рубеж, я понимаю, что мы тоже закованы в цепи и должны обрести свободу. Чтобы освободить человека, мы режем его. Чтобы пересечь великий предел эволюции, его необходимо сначала провести по земле.

Мы, те, кто спасал детей, вовсе не герои. Это утверждение мне не нравится. Напротив, меня преследуют угрызения совести, потому что я сделала так мало.

— Видимо, я скорее выиграю в лотерею, чем найду няню на вечер субботы.

— Я могу посидеть с ним.

— Но ты ведь не разу сам не сидел с детьми.

— Зато я смотрел сериал «Мистер Бельведер».

Я печально покачала головой. Ни единого упоминания о том, что она была любящей матерью. Отличной подругой. Сестрой. Дочерью. Лишь имя и безликие даты. Что не так с этим миром? Миром, где фамилия Кенсингтон делает тебя любимчиком судьбы, а фамилия Рэй — пушинкой, унесенной в забвение. Я сосредоточено смотрела на могилу Веры. Я не позволю забыть о тебе, Вера.

Ребёнок не должен быть вундеркиндом. Он должен быть ребёнком. Важно, чтобы он не «засиделся» только в детях.

У каждого человека внутри заключен маленький мальчик или маленькая девочка, которые чувствуют, думают, действуют, говорят и отвечают точно так, как он или она поступали, будучи ребенком определенного возраста.

Родитель сажает своего ребенка в золотую клетку, и все видят, что «золотая», и только ребенок видит, что «клетка».

А ВСЁ никогда детям нельзя отдавать. Они этого не ценят. Они даже это не уважают в родителях. Они даже любят, чтобы родители оставляли себе кое-что. Правда, не понимаю я этой родительской истерии: отдать! отдать! Чтобы потом упрекать — я тебе все отдал, а ты сякой-этакий...