Amnesia: Machine for Pigs

Что, если бы они могли стоять прямо и ходить, как люди? Что, если бы мы приручили этих животных? Стали бы они слагать песни? Искать Бога?

Я их видел и прямо заявляю: нет. Не стали бы. Но они с радостью приняли Бога, которого им навязали, и стали ему молиться. Тогда я понял, что они ничем не отделяются от масс, от толпы. Они такие же, как мы.

Бесповоротно пройдя этот мыслительный рубеж, я понимаю, что мы тоже закованы в цепи и должны обрести свободу. Чтобы освободить человека, мы режем его. Чтобы пересечь великий предел эволюции, его необходимо сначала провести по земле.

Другие цитаты по теме

Протягивая руки к оголённым проводам, я спрашиваю себя: возможно ли спасение для такого, как я? И если нет, тогда уж лучше умереть среди своих же созданий, чем жить чудовищем.

— Почему ты продолжаешь улыбаться, несмотря на ту боль, что я тебе причинил?!

— Кто не боится плакать — может улыбаться.

Первый человек, с которым мы должны найти подлинное примирение, первый человек, с которым мы должны быть честны до предела, до абсолюта — это мы сами. Если вокруг тебя нет мира, это значит, что внутри тебя нет мира. И только мир с самим собой, мир и согласие в себе — преобразят действительность вокруг тебя.

Запретный плод сладок.

All the good girls go to Hell

'Cause even God herself has enemies,

And once the water starts to rise,

And Heaven's out of sight,

She'll want the Devil on her team.

My Lucifer is lonely.

О сын мой, ведь ты уже навоевался,

Копье положи как память о прошлом,

Чтобы потомки твои могли смотреть на него.

К деду иди своему, к Ауруиа,

Пусть он древнее знанье тебе передаст,

Чтоб не было войн никогда, ибо воин не может

Остановиться.

Сын мой, стань мудрецом,

Хранителем древних традиций,

И пусть не будет войны.

Дух мира внедри глубоко, и пусть

Время правления твоего

Станет временем прочного мира.

Одни слову приписывают слишком большое значение, слишком многого ждут от него, другие недооценивают, обманувшись. И те, и другие заблуждаются. Одними словами ничего не сделаешь, но и без слов работа станет.

Слово — всегда союзник, не заместитель.

— Представь, что за кроличьим племенем гонится один обобщённый удав. А до реки ещё осталось около ста прыжков. Так вот, имеет ли право вожак, чтобы взбодрить выбившихся из сил, воскликнуть: «Кролики, ещё одно усилие! До реки только двадцать прыжков!»?

— Я полагаю, имеет, — сказал Возжаждавший, стараясь представить всю эту картину, — потом, когда они спасутся, он им объяснит, в чём дело.

— Нет, — сказал Задумавшийся, — так ошибались все преобразователи. Ведь задача спасения кроликов бесконечна во времени. Перебежав реку, кролики получат только передышку. Наш обобщённый удав найдёт где-нибудь выше или ниже по течению переброшенное через реку бревно и будет продолжать преследование. Ведь удав у нас обобщённый, а любителей крольчатины всегда найдётся достаточно...

— Значит, я так думаю, надо сохранить право на ложь для самого лучшего случая?

— Нет, — сказал Задумавшийся, — такого права нет. Как бы ни были кролики благодарны своему вожаку за то, что он взбодрил их своей ложью, в сознании их навсегда останется, что он может солгать. Так что в следующий раз сигнал об опасности они будут воспринимать как сознательное преувеличение. Но и вожак, солгав во имя истины, уже предал истину, он её обесчестил. И насколько он её обесчестил, настолько он сам её не сможет уважать... Она его будет раздражать...

Не смерти должен бояться человек, он должен бояться никогда не начать жить...