— Где ваш хозяин?
— На небесах!
— Простите?
— Если вы говорите о моём хозяине, он на небесах. Если же о моём нанимателе, мистере Кэролле, он в саду.
— Где ваш хозяин?
— На небесах!
— Простите?
— Если вы говорите о моём хозяине, он на небесах. Если же о моём нанимателе, мистере Кэролле, он в саду.
– Его никто не видел! Говорят, он троюродный брат Кайзеру и двоюродный дьяволу!
– Выходит, скверный из меня хозяин, старина. Видите ли, я – Гэтсби.
Конечно, обсуждать хозяев — это все равно что сравнивать прыщи на носу: некоторые из них хуже других, но в целом даже самые лучшие не украшают жизнь.
— Я слышал чьё-то пение. Это миссис Кэролл?
— Возможно. Сейчас весна, а весной люди поют, когда счастливы.
— Серьезно, что ты в нем нашла? Да, он богатый, я это признаю, и вполне симпатичный, ну и что?
— Тебе не кажется, что я слишком стар для тебя?
— Нет, я люблю антиквариат.
( — Я слишком стар для тебя.
— Нет, я люблю антиквариат. Или стремлюсь к этому.)
— Вот я грубовата, правда?
— Да, это есть.
— А у них это называется эксцентричностью. На том и стою!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»