Была душа,
как роща после пала:
остывший уголь, пепел да зола.
Но к состраданью ближних
не взывала
и утешений тоже не ждала.
Была душа,
как роща после пала:
остывший уголь, пепел да зола.
Но к состраданью ближних
не взывала
и утешений тоже не ждала.
Знаете, перед встречей с батюшкой я оказался в таком жизненном тупике, что хотел даже уйти в монашество. Перенапряжение было страшное. В таких ситуациях люди иногда сходят с ума. Мир тебя выдавливает, худо тебе, душа страдает, а что делать – неизвестно, и очень легко совершить опрометчивый шаг. Возьмём монашество: сам по себе это правильный путь, но, когда диавол толкает на него неокрепший, неопытный ум, это может закончиться очень плохо. Поэтому нужно искать священника, слово которого будет тобой услышано. Ведь не каждому доверишься, но, когда нашёл духовного отца, тут уж слушай, и через него Господь тебя вразумит. Для меня таким священником стал отец Иоанн. Привели меня к нему двое товарищей, которые в приходе не остались. А я остался. Так и началось моё воцерковление.
— Да, рыцарь, я жажду смерти, но и боюсь ее.
— Почему? Что тебе терять, кроме страданий?
— Мою душу.
Всё, о чём мы страдаем, боимся — в душе.
Всё, что мы ненавидим — в сердце.
Наша память живёт с ерундой в голове.
Остальное — в растраченном тельце.
… жизнь духа — это все-таки страдание. С первым страданием, с первой болью пробуждается душа, я в этом уверена. В счастье она только купается, она не пробуждается, она себя не осознает до конца. А изведав страдание, потом живет и счастьем. Но пробуждение связано с какой-то болью.
— Ладно, слушай, у меня созрел вопрос. Например, у тебя есть душа, и твоего брата похители пришельцы...
— Ты делаешь все, чтобы его вернуть!
— Да, все верно, но если ты не нашел ни одной зацепки и на данный момент ничего не можешь сделать, тебе надо сидеть в полумраке и страдать?!
— Да!
— Что?!
— Да, ты сидишь в полумраке и переживаешь.
— Само собой. Но нельзя ли по ходу перепихнуться с хиппующей кралей?
— Нет!
— Так в полумраке же?!
— Нет нельзя. Потому что страдания — не лампочка, на ночь их не отключить.
— А почему?
— Если бы у тебя была душа, она бы тебе не позволила.
— Так получается, иметь душу — это значит страдать?
— Да, именно так.
— Как те миллионы раз, когда ты хотел позвонить Лизе? По-твоему, страдания — это хорошо?
— Так уж устроен человек.
Как говорил про меня Гейне, когда мне было всего 19 лет, я рожден, чтобы умереть, как гладиатор, с улыбкою на устах. Совершенно безразлично, больше или меньше придется мне страдать в жизни. Пусть будут счастливы другие! Для таких натур, как моя, достаточно бороться, медленно, до последней капли проливать свою кровь, сжигать свое сердце, и со смертью в душе улыбаться.