Ничто так не утешает в горести, как добрая песня.
За юность мы пьём, прошлым дням наш почёт,
Скоро век притеснений совсем истечёт.
Изгоним имперцев, землю нашу вернём,
Защищать край родной будем мы день за днём.
Честь тебе, Ульфрик! По праву трон твой!
Здесь в твою славу у нас пир горой.
Мы Скайримские дети, битва нам словно мать.
Нас Совнгард ждёт светлый, каждый рад жизнь отдать.
Но прежде очистим мы отчизну свою.
Не уступим мы наших надежд воронью.
Довакин, Довакин, козни зла пресеки, ты вовек дал в том клятву свою!
И враги много бед слышат в кличе побед, Довакин, поддержи нас в бою!
О вы, дети снегов, сказ далеких веков вы услышьте о витязе том!
Кто и змию, и расам людей был родней, силы в ком, как в светиле златом!
Гласом вооружен, к полю славы шел он, в час, когда Тамриэль жгла война!
Мощь ту’ума врагов, как мечом, всех секла, Довакина так сила звучна!
Горе, мой старый трудяга,
Горе, присядь,
Передохни,
Передохнем немного — и я, и ты,
Передохни,
Ты меня обнаружишь, накажешь, свое превосходство
докажешь.
Я пепелище твое.
Мой старый театр, моя привязь и пристань,
Мой погреб добра,
Мое грядущее, мой горизонт, мой верный друг,
В твоих раскатах, в твоих разливах, в твоих кошмарах
Я растворюсь.
Горе спящим снов не знавшим
Горе песен не искавшим
Смертным, кто кручиной чёрной жив.
Белый плащ накинув поверх
Кто личиной светлой дорог
А сорвёшь личину – ох, держись…
Мне хотелось верить, что здешних жителей можно вылечить словом. Ты видел результат: они лелеют своё горе, они нуждаются в привычной язве и заботливо поддерживают её, расчёсывая грязными ногтями. Их можно вылечить только насильно.
В балладах ты живёшь другою жизнью,
Когда поёшь, то счастлив ты вполне.
Но спета песня, и печали призрак
Останется с тобой наедине.
Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.
Cлайд с цитатой