Мне бы хотелось с тобой вместе раскрашивать небо
И собирать в ожерелье звезды в ночной синеве.
И утолить твою жажду, и разделить твои беды,
Дать тебе новые крылья и вместе подняться наверх.
Ты не пресытишься мной — тайна моя многолика,
Сотни моих воплощений будут творить чудеса.
Твой голос — из другого мира
Бесплотный образ, крик и шепот.
В нем шелест трав, дыханье ветра,
Он легче пуха, мягче шелка,
Он обволакивает тонкой
Незримой аурой блаженства,
Он позволяет мне забыть
О собственном несовершенстве.
Ночные улицы уснут;
Я утону в нежнейших волнах,
Я превращусь в пустой сосуд,
Чтоб до краев себя наполнить
Его безмерной глубиной,
Его волнующим звучаньем,
Его непознанной весной,
Его непонятой печалью.
Желтые капельки — солнечных бликов
Теплые пятнышки, счастья и лета.
Тихая нежность будет разлита
В розовых, как облака на рассвете.
Капли зеленые свежесть вобрали -
Листья и травы на влажной земле.
Капли прозрачные — капли печали,
Слезы дождя на холодном стекле.
Капельки алые — бусинки крови
Я соберу под израненным сердцем;
Капли молочные — те, что покроют
Теплые губы грудного младенца.
Синие капли разбрызгает море
В память о чайках, свободе и ветре.
Черные капельки выплеснет горе:
Капельки страха, капельки смерти.
Океан изумрудный, колосья ячменные,
Время зыбкой вуалью по ветру струится.
Облака над равниною проплывают так медленно,
Многоликое солнце встаёт и садится.
Есть актеры понятные, как холодильник, — от них есть польза, но нет тепла. И загадки в таких актерах нет: их включают — они работают. А есть иные — неясные, как день или как ночь. Но ты вдруг понимаешь, что не наблюдаешь за ними, а живешь в том мире, который они создают.
Море – мой преданный друг. Как все понимающий, молчаливый пес. Море не раз возвращало меня к жизни.
Если б я был дурачком,
Я бы бегал за ней по полям
И размахивал рваным сачком.
Если б я был подлецом -
Посадил бы её под замок,
Погубил бы, и дело с концом.
Но опять разрывается сердце моё,
Стоит лишь мне услышать дыханье её...
Скажи мне,
Чем виновата любовь? Чем?
Стихотворная книга это мёртвая осень;
стихи — это чёрные листья
на белой земле,
а читающий голос дуновение ветра:
он стихи погружает
в грудь людей, как в пространство.
Поэт — это дерево
с плодами печали:
оно плачет над тем, что любит,
а листья увяли.
Усталость забыта,
Колышется чад,
И снова копыта,
Как сердце, стучат.
И нет нам покоя,
Гори, но живи!
Погоня, погоня,
Погоня, погоня
В горячей крови!
Преображение Господне... Ласковый, тихий свет от него в душе — доныне. Должно быть, от утреннего сада, от светлого голубого неба, от ворохов соломы, от яблочков грушовки, хоронящихся в зелени, в которой уже желтеют отдельные листочки, — зелёно-золотистый, мягкий. Ясный, голубоватый день, не жарко, август. Подсолнухи уже переросли заборы и выглядывают на улицу, — не идёт ли уж крестный ход? Скоро их шапки срежут и понесут под пенье на золотых хоругвях. Первое яблочко, грушовка в нашем саду, — поспела, закраснелись. Будем её трясти — для завтра.
Cлайд с цитатой