Мы — патриоты России,
Сами себе мы закон!
Против пойдём аннексии,
Лишних прогоним мы вон!
Если дорвёмся до власти,
К западу мы на поклон
С радостью! С криком, со страстью
Вновь отдадим им наш трон…
Думаешь, мы идиоты?
Нет! Мы страны патриоты...
Говорят: «Оставь стихи.
Прозу ты сожги в огне,
Не оплатишь ей долги». –
Только жить так, скучно мне!
Говорят: «Давай влюбись.
Размышленья в тишине
Губят. Брат, остепенись». –
Только жить так, скучно мне!
Говорят мне: «Будь как все,
Будь со всеми, будь в толпе,
Вызов не бросай судьбе». –
Только жить так, скучно мне!
Говорят мне: «Не витай
Мыслью в звёздной вышине,
Лучше денежки считай». –
Только жить так, скучно мне!
Муза — мой извечный путь.
Созидая в тишине,
Я души не предал суть.
Вдохновенье — воздух мне!
— Я могу подкрасться сзади или поджидать тебя впереди. Но когда я покажусь, тебе уже не быть прежним. Что я?
— Предательство.
Иногда вас предают те, кому вы доверяете. Но это не обязательно плохо. После предательства люди переосмысливают свою жизнь. «Что я сделал не так?» или «Может, я неправильно жил? Поэтому все так обернулось?».
— Хюррем моя! Веселье, радость, вечный праздник! Мой ясный месяц! Мой свет во тьме! Моё сияющее солнце! Моя горящая свеча! Мой померанец милый! Нежный и душистый! Владычица души моей! Ты мой наставник, друг! Ты госпожа! Властительница! Центр мироздания! Я раб твой и навеки им останусь!
— Ты для меня это написал? У тебя дар большого поэта!
— Важно не «кто написал», а тот, кто меня вдохновил!
— Сталинградская битва все еще идет?
— Да. От этой битвы зависит все. Но если даже немцы выиграют войну, это будет означать лишь то, что когда-нибудь им придется приложить гораздо больше усилий, чем если бы они ее проиграли. Они ничем не отличаются от нас, они никогда не отчаиваются. Они добьются успеха. Когда люди сплочены, они редко терпят поражение.
Он на мгновение умолк и остановился. — Я тебе кое-что расскажу. Я покажу тебе, насколько мы с ними схожи. Примерно год назад немцев охватила паника. Они сжигали деревни одну за другой, а жителей… Нет, лучше я умолчу о том, что они делали с жителями.
— Я знаю.
— Тогда я спрашивал себя: как немецкий народ все это терпит? Почему не восстанет? Почему смирился с этой ролью палача? Я был уверен, что немецкая совесть, оскорбленная, поруганная в элементарных человеческих чувствах, восстанет и откажется повиноваться. Но когда мы увидим признаки этого восстания? И вот к нам в лес пришел немецкий солдат. Он дезертировал. Он присоединился к нам, искренне, смело встал на нашу сторону. В этом не было никаких сомнений: он был кристально честен. Он не был представителем Herrenvolk'a, он был человеком. Он откликнулся на зов самого человеческого, что в нем было, и сорвал с себя ярлык немецкого солдата. Но мы видели только этот ярлык. Все мы знали, что он честный человек. Мы ощущали эту его честность, как только с ним сталкивались. Она слишком бросалась в глаза в этой кромешной ночи. Тот парень был одним из нас. Но на нем был ярлык.
— И чем это кончилось?
— Мы его расстреляли. Потому что у него был ярлык на спине: «Немец». Потому что у нас был другой: «Поляк». И потому что наши сердца были переполнены ненавистью… Кто-то сказал ему, уж не знаю, в качестве ли объяснения или извинения: «Слишком поздно». Но он ошибался. Было не поздно. Было слишком рано…
Когда я не думаю о сочинении стихов, и думаю о чем-то живом и ярком, и потом я замечаю это, я ловлю себя, думая об этом, и я думаю: «Ах!» И это оставляет мои сочинения чистыми, беспримесными...
Люди безутешны, когда их обманывают враги или предают друзья, но они нередко испытывают удовольствие, когда обманывают или предают себя сами.
Cлайд с цитатой